— Только не подумай, что у меня крыша поехала. Я разговариваю с тобой не потому, что считаю, будто ты понимаешь. Просто не с кем больше. Твоей маленькой хозяйки больше нет. Я за нее. А потом и меня не станет. Очень может быть, что ты переживешь нас всех.
И снова в который раз губы Корчака скривились, лицо сморщилось, а глаза заволокло слезами.
«Прекрати! — сказал ему мышонок строго. — Ты здесь не для того, чтобы плакать, как маленькая девочка».
— Ты прав, — согласился Корчак и вытер кулаками глаза. — Не буду сопли распускать. Я не заслужил права оплакивать ее… оплакивать их… Ведь от слез делается легче. Я не хочу, чтобы мне было легче. Мне нельзя.
Он спрятал мышонка в карман и подошел к окну. В электрическом мареве хаотично носились снежинки, кажущиеся то белыми, то темными. Город погружался в ночь. Хищникам было пора выходить на охоту.
Корчак оделся и вышел. Когда он покупал зажигалку, то зачем-то взял еще и пачку сигарет, попросив те, что покрепче. Он уже забыл, когда курил в последний раз. Очень, очень давно. Но пальцы, губы и легкие помнили, как это делается, и взялись за старое с удовольствием. Самое приятное в этом процессе было то, что не приходилось беспокоиться о здоровье. Оно больше не понадобится Корчаку. Того, что имелось, должно хватить. С лихвой. Счет шел на дни, самое большее на недели.
— А тебя, Бэтмен, я куда-нибудь пристрою, — пообещал он, пуская дым в направлении мутного месяца над крышами. — Не бойся. Я тебя в обиду не дам.
Если бы мышонок умел говорить, он ответил бы, что жене и детям Корчак обещал то же самое, но слова не сдержал. И где они теперь? Что с ними?
Корчак выбросил догоревшую сигарету и закурил новую. Наполнив легкие дымом, а кровь — никотином, он с отвращением понюхал пальцы и решил, что курить больше не хочет. Пачка вместе с очередным окурком отправилась в урну. Корчак вернулся к машине и наполнил пластиковую канистру бензином из бака. Тщательно протерев ее и завинтив горлышко, он поехал к клубу «Лайв Спорт».
До закрытия оставалось несколько минут, но следовало дождаться, когда разойдется обслуживающий персонал и уснет охрана. Будучи владельцем клуба, Корчак постановил, что для ночных дежурств достаточно одного охранника и техника — на тот случай, если прорвет трубы или возникнут проблемы с энергоснабжением и выйдет из строя оборудование. Конечно, помимо этого в здании вполне могли ночевать какие-нибудь умники, экономящие таким образом на жилье или оказавшиеся без крыши над головой. Исходя из этого, следовало действовать с двойной осторожностью. Корчак решил подождать до полуночи.
Он прогулялся, поужинал, а потом, прихватив канистру, сунул ее в рюкзак, перемахнул через ограду и занял наблюдательный пункт на стоянке. Днем она была заполнена, но теперь опустела, и, чтобы не маячить на виду, Корчак спрятался в тени ржавого микроавтобуса, брошенного в незапамятные времена. Когда у него еще имелись колеса, завхоз не сподобился вытащить колымагу со двора, а потом стало поздно. Никому не хотелось заказывать подъемный кран и эвакуатор, а потом еще везти груду ржавого металла за город. Помнится, Корчак кому-то устроил разнос по этому поводу, но автобус в конечном счете все же пригодился. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.
«И кого потеряешь», — продолжил мысль мышонок в кармане.
— Помолчи, ладно? — попросил Корчак. — Не до тебя сейчас.
Мышонок не обиделся. Просто замолчал. Ждал от нового хозяина действий, а не слов.
Корчак приблизился к зданию там, где не было наружного освещения, чтобы не быть опознанным по видео, отснятому камерой наружного наблюдения. В принципе, он не думал, что аппаратура уцелеет в пожаре, но на всякий случай решил подстраховаться.
В некоторых окнах были различимы отблески света, однако так было всегда, и это отнюдь не свидетельствовало о том, что внутри не спят. Большие учреждения никогда не погружаются в полную темноту. В них не принято экономить электроэнергию.
На сигнализацию были поставлены только окна первого этажа, тогда как на другие, выше, не потратились. Решение принимал тогдашний администратор, а Корчак не настаивал. Оставалось только похвалить себя за это.
Корчак достал из рюкзака черно-желтый ремень с петлей, предназначенный для занятий спортивной гимнастикой, и отрегулировал его на максимальную длину. Называлось это приспособление TRX и было в ходу у любителей спорта. Когда Корчак начинал, бытовало мнение, что ремни резко сократят число желающих платить за возможность заниматься на тренажерах. Он купил себе такой, попробовал и пришел к выводу, что это дело на любителя, поскольку заниматься спортом в одиночку, без наглядного примера, способен не каждый. Он оказался прав. А комплект TRX сохранился и, вот надо же, пригодился!