Как взаимосвязано все в жизни. Все пути-дорожки готовятся заранее, задолго до того, когда могут быть использованы…
Зацепить петлю за стойку кондиционера на втором этаже получилось чуть ли не с двадцатой попытки, но в конечном счете это удалось. Корчак подергал ремень, проверяя, не треснет ли пластиковая застежка, но она выдержала. Упираясь подошвами в стену, он добрался до кондиционера, сел на него верхом и достал из кармашка рюкзака стеклорез. Через десять минут в двойном стекле было проделано отверстие, достаточное для того, чтобы просунуть туда руку и повернуть рукоять оконной рамы.
Выпиленные куски Корчак бросил в снег, чтобы не звякнули. Затем забрался в кабинет то ли маркетолога, то ли финансиста. Запасной ключ нашелся в выдвижном ящике стола среди канцелярских принадлежностей. Корчак осторожно открыл дверь изнутри и выскользнул в коридор. Там было пусто. Он отправился на поиски охранника, обойдя сначала второй этаж и пробуя все двери, а потом поднялся на третий. Не хотелось ему, чтобы кто-нибудь сгорел здесь заживо, когда пламя перекинется вверх. В мозгу промелькнула мысль, что еще совсем недавно, глядя на сгоревший дом Каренина, он удивлялся, как человек способен предать огню свое жилище, а теперь это казалось вполне естественным и даже необходимым. Нельзя оставлять свое, кровное всяким бандитам.
Охранник находился на темной галерее, опоясывающей плавательный бассейн. От небольших светильников на дне исходило таинственное свечение, которого было вполне достаточно, чтобы гонять мультяшные танки по экрану компьютера. Корчак зашел с другой стороны, снял рюкзак и изо всей силы огрел охранника по голове. Пятилитровая канистра сработала лучше всякой дубинки. Охранник лег на клавиатуру, совершенно не заботясь о том, что танчики забегали как попало, подчиняясь хаотичному нажатию клавиш.
Оставив его в обмороке, Корчак вернулся на площадку с офисами, где хватало пластика и прессованных опилок. Обильно полив здесь все, он бросил полупустую канистру во вскрытом кабинете и щелкнул зажигалкой. Полыхнуло так, что его обдало жаром. Не теряя времени, Корчак вернулся за охранником и потащил его за руку вниз, чтобы не сгорел на работе.
Примерно на середине пути парень очнулся и, вместо того чтобы сказать спасибо, бросился драться. Лучше бы он этого не делал. Корчак находился не в том состоянии, когда возможно сдерживать силу ударов или хотя бы стараться не калечить противника. Охраннику досталось по полной программе.
В вестибюле стоял холодильный шкаф с напитками. Взяв оттуда воду, Корчак привел парня в чувство и сказал ему следующее:
— Сейчас ты лишился всего-то нескольких зубов, плюс получил пару переломов. Это пустяки. Как говорится, до свадьбы заживет. Но если ты вызовешь пожарных или полицию, то тебе уже не удастся отделаться так легко. Я тебя найду и убью. Посмотри мне в глаза. Веришь, что я говорю правду?
Охранник посмотрел и кивнул.
— Тогда тебе повезло, — сказал Корчак. — Рад, что ты оказался сообразительным. Но иногда люди производят ошибочное впечатление. Признайся, это не тот случай?
Охранник истово помотал головой, рискуя усугубить сотрясение мозга, которое с большой степенью заработал, когда бился головой о ступени, а потом получил взбучку от Корчака.
— Я никому не скажу, — пообещал охранник, с трудом шевеля языком и поврежденной челюстью. — Будьте спокойны.
— Я спокоен, — заверил его Корчак. — Я поджег этот чертов клуб и могу разволноваться только в том случае, если пожар потушат. В здании еще кто-нибудь есть?
— Нет, Игнат Иванович.
— Забудь Игната Ивановича. Нет никакого Игната Ивановича и не было. Уяснил?
Охранник наклонил голову в знак согласия. Наверху уже полыхало и гудело. Не попрощавшись, Корчак покинул клуб и добрых полчаса наблюдал снаружи за тем, как пламя бушует внутри, выламывая стекла и оставляя мазки копоти на бетоне.
Когда заверещали пожарные машины, Корчак отвел взгляд, и отблески огня исчезли из его глаз. А в душе продолжало полыхать. И не существовало в мире средства, чтобы погасить это адское пламя.
Глава 14. В чем правда, брат?
После возвращения из Австралии у генерала Льва Николаевича Левченко еще долго сохранялся загар, и ему это нравилось. Он даже отправил секретаршу Светлану в солярий, предупредив при этом, чтобы загорала не голой, а в купальнике. Его завораживал вид белых участков на загорелом женском теле. Они свидетельствовали о том, что он видит то, что принято скрывать от посторонних глаз. Это возбуждало Левченко до такой степени, что он предавался любовным утехам чуть ли не каждый день, отдавая должное как Светлане, так и жене, которая тоже манила его лоскутами незагорелой кожи. Это было хорошее время. Левченко сбросил несколько килограммов и находился в отличной физической форме.