— Ладно, отбой, — проговорил он устало. — Выдвигайтесь на базу. Позже решим, что и как. Я сам подъеду. До новых распоряжений базу не покидать.
Закончив этот короткий инструктаж, Левченко с хрустом потянулся и почувствовал, что все же хочет Светлану. Словно поймав волны радаром, она вошла в кабинет, но не для того, чтобы утолить его страсть, а для сообщения.
— Он опять здесь, Лев Николаевич.
— Кто? — спросил Левченко, хотя моментально понял, о ком идет речь.
— Да Орешкин этот, — произнесла секретарша с досадой. — Ходит и ходит. Никак отвадить не могу. Хоть кол на голове теши. Не понимает русского языка.
— Поймет, — пообещал генерал мрачно. — Запускай.
— Но…
— Два раза повторять тебе? — рыкнул он. — Пусть войдет.
В голове мелькнула мысль, что хорошо бы вернуть те времена, когда было совершенно немыслимо, чтобы какой-то безродный капитанишка, да еще отстраненный от дел и уволенный с должности, осмелился бы досаждать генералу. Однако на самом деле Левченко вполне устраивал нынешний порядок вещей. Да, раньше власти у него было бы значительно больше, но и ответственности — тоже. И тогда не существовало ни такого количества способов заработать шальные деньги, ни возможности тратить их открыто, без оглядки, причем тратить на все, что душа пожелает, в любой точке земного шара.
Вот только орешкины всякие под ногами путаются. Упрямая порода. Твердолобая. По-хорошему не понимают.
— Давай, Орешкин, присаживайся, — пригласил Левченко с радушием, несколько удивившим визитера. — Ты опять за свое?
— Опять, — ответил Орешкин с вызовом. — И предупреждаю, товарищ генерал, если вы снова откажетесь рассмотреть мое заявление…
— Я рассмотрел, Орешкин.
— Но не дали ходу. Так вот, товарищ генерал…
— Давай без официальщины этой, Орешкин, — сказал Левченко, поморщившись. — Я тебе не начальник больше. Не знаю, чего к тебе кадровик прицепился, но сам знаешь, чем дело обернулось.
— Знаю, — подтвердил отставной капитан, и краешки его скул поголубели.
— Так что формально не товарищи мы больше, — закончил мысль Левченко. — Зови меня Львом Николаевичем, так будет правильно. Во всем порядок должен быть.
— Тогда дайте ход моему заявлению, — сказал Орешкин. — Проверьте факты и дайте ответ. Официальный.
— О чем там речь у тебя? Ах да, ты утверждаешь, что ОПГ Вальтера является на самом деле военным подразделением, а не обычной бандой…
— Совершенно верно. Может быть, они только в прошлом военные. Но их мобильность и дисциплина говорят сами за себя. Горячих точек и военных конфликтов полным-полно. Есть где боевого опыта набраться…
— Так, не части, не части, Орешкин. Не гони лошадей и не беги впереди паровоза. Я понял твою мысль. Будем заниматься.
— Я это дело так не оставлю, — предупредил Орешкин. — Если и в этот раз не назначите расследование, то я заявление свое выше отправлю. По инстанции.
— По инстанции, — повторил Левченко задумчиво. — Что ж, я вижу, ты серьезно настроен.
— Очень серьезно, товарищ генерал. Так и знайте. Если раньше у меня подозрения были, то теперь — полная уверенность. Взять последние вылазки Вальтера этого… Настоящие военные операции. Налетели, зачистили, отступили. По сводкам, на инкассаторов «Прима-Банка» им трех минут хватило…
— По сводкам? — переспросил Левченко, и глаза его сверкнули. — А каким образом ты, голубь мой, к оперативной информации доступ имеешь? Выходит, ты до сих пор к нашей базе данных подключен? Непорядок.
— Я же для дела! — попытался защититься Орешкин.
— Для дела он! Деятель какой выискался. Ладно, ступай, деятель. Приходи… э-э… давай послезавтра. Устраивает? Можно в первой половине дня. Детально обсудим версию твою. До этого я должен лично факты некоторые проверить.
Спровадив правдоискателя, Левченко некоторое время сидел неподвижно, наливаясь злобой и густым бордовым цветом. Потом вызвал к себе начальника отдела коммуникаций Швыдкого и устроил ему такую головомойку, что тот, устрашенный генеральским гневом, растерял всю свою показную маскулинность и едва не наложил в штаны. Левченко приказал ему немедленно заблокировать Орешкину доступ к компьютерной базе МВД и заодно занести его пропуск в черный список, чтобы не мог являться в управление, когда ему вздумается. После этого генерал все же воспользовался безотказной секретаршей для снятия напряжения.
— Уф-ф, — сказал он, переводя дух. — Ты у меня молодец, Светуля. Тебя упрашивать ни о чем не приходится, все с первого раза понимаешь. Все бы так. А то развели в стране либерастию. То не хочу, этого не буду… Всякие орешкины себя вольготно чувствуют, права качают.