— Потом, все потом, — рассеянно произнесла Эльза, расхаживая по комнатам в поисках вещей первоочередной необходимости, которые следовало захватить с собой.
Решение было принято, и оно состояло в том, чтобы дойти пешком до трассы, а там проголосовать и уехать в город. Игнат, когда найдется, смотается за остальными вещами. А лучше бросить их, чтобы не искушать судьбу.
В дверь постучали. Кровь так резко отлила от головы Эльзы, что она чуть не упала. В глазах у нее потемнело. Двигаясь словно во сне, она приблизилась к двери и спросила:
— Кто там?
— Вера, — отозвался женский голос. — Откройте.
Эльза посмотрела в окно. Никаких посторонних машин снаружи не было видно. Она открыла.
Верка протянула ей стопку постельного белья и произнесла скороговоркой:
— Берите. Это для виду. Пашка, черт, на нас смотрит.
Эльза машинально подставила руки.
— Уезжайте, — сказала Верка, поднимая нарочно упущенную наволочку. — Быстро. Сарай открыт, в нем сани моторные. Бак полный, ключ в замке. Увози деток. — Она отвернулась и добавила, уже спускаясь: — Храни вас Господь.
— Что она сказала? — спросил Иван.
— Неважно, — отрезала Эльза. — Оделись? Иванка, варежки! Иван, шапку надень! Выходим. Живо!
— В чем дело, мамочка? — заволновалась Иванна. — Почему ты напугана?
— Вот глупости! Выдумала тоже! — Эльза заставила себя улыбнуться. — Мы идем на прогулку. Будем кататься.
— На лошадях? Как в «Снежной королеве?»
Сказка произвела на дочь неизгладимое впечатление. Она была готова захлопать в ладоши.
— Еще скажи на оленях, — фыркнул Иван, который с каждым годом становился все взрослее и саркастичнее.
— У Герды был один олень, — поправила его Иванна. — Северный. Здесь такие не водятся.
Эльза разрешила их спор, сказав, что кататься им предстоит на снегоходе. Они захотели знать, зачем тогда им сумка и рюкзак с вещами. Эльза, постаравшись, чтобы ее голос звучал как можно беспечнее, ответила:
— Возможно, мы на санях до самого города доедем. Не возвращаться же тогда.
— А папа? — быстро спросил Иван.
— А папа и так в городе. Мы ему позвоним.
Ложь была шита белыми нитками, но дети, предвкушая новую для себя забаву, не стали вдаваться в детали. Втроем они обогнули дом лесничего и подошли к сараю, который и в самом деле оказался не заперт. Внутри стоял обещанный снегоход с двумя поворачивающимися лыжами впереди и одной гусеничной лентой позади. Он был выкрашен белой краской вручную, наверное, чтобы браконьерам было легче подбираться к жертве, а возможно, и для каких-то иных надобностей. Эльзу сейчас это мало интересовало. Она пристроила сумку на багажнике и прикрепила пристяжным ремнем. Дети помогли ей вытолкать сани на снег.
— Иванка сядет впереди, — распорядилась она. — Потом я, а потом ты, Иван. Рюкзак придется надеть тебе. Если это сделаю я, он будет мешать и ты не сможешь держаться за меня. Все ясно?
— Не все, — сказал сын. — От кого мы убегаем, мама?
— Это игра такая, — успокоила его Иванна.
— Нет, это не игра, — возразил он. — Теперь я точно вижу. Мама, что происходит?
Эльза ответить не успела. К ним подбежал запыхавшийся Пал Палыч и потребовал оставить сани в покое. Глаза его бегали. Синяк под глазом выглядел очень ярким в свете зимнего дня.
— Сколько стоят ваши сани? — спросила Эльза.
— Нисколько, — отрезал он. — Не продаются.
Она решила действовать хитростью.
— Мы только прокатимся, Павел Павлович. Полчасика. Сто долларов за прокат. Пойдет?
Глаза лесничего забегали еще быстрее. Видно было, что он решает сложную для него задачу, разрываясь между желанием по-быстрому срубить бабок и необходимостью удержать гостей на месте. Чтобы он не обратил внимания на сумку и рюкзак, Эльза приобняла его, отвела в сторону и отвернула от снегохода, как бы оправдывая свои действия украдкой сунутыми деньгами.
— Вот, возьмите, — сказала она. — Здесь даже больше. Сто пятьдесят по курсу. Спасибо, Павел Павлович.
Всучив лесничему купюры, она подтолкнула его к дому.
— Вы ж недолго, — пробурчал он, рассматривая раздвинутые веером деньги. — И недалеко.
— Мы тут поблизости, — успокоила его Эльза. — Не волнуйтесь.
— Чтоб через полчаса сани на месте были! — спохватился Пал Палыч. — Мне ехать надо будет.
— Не беспокойтесь, — повторила она.
Дети ничего не спрашивали. Они поджидали ее молча, сообразив, что происходит нечто важное. Они забрались на сиденья и, сидя верхом, как на мотоцикле, тронулись с места. Пал Палыч, уже собравшийся войти в дом, обернулся. Что-то — скорее всего, взятые с собой вещи — его насторожило. Сбежав с крыльца, он бросился им наперерез, размахивая руками крест-накрест: