Наклонившись, она легонько поцеловала меня в губы, затем, отстранившись, улыбнулась.
- Если бы твоё сердце не принадлежало Айс, Ангел...
Не дав ей договорить, я притянула её к себе и поцеловала в гладкую щёку. Затем, отпустив её, я встала.
- Ты собираешься идти домой?
- Я недолго. Сегодня хорошая ночь. Я думаю, что ещё понаблюдаю за водой и поразмышляю кое о чём.
- Хорошо. Спокойной ночи, Корина.
- Спокойной ночи, сладкий Ангел. Приятных снов.
- Тебе того же.
*****
По пути домой, я услышала лёгкую, успокаивающую музыку вылетающую из проигрывателя, колонки которого Айс выставила в окно. В противовес этой музыке странно звучали звуки плоти, бьющейся о парусину, и натужно скрипящей цепи.
Выглянув из-за угла, я увидела Айс, вымещающую весь негатив на тяжёлом мешке, который висел под крышей.
На ней были серые шорты, болтающиеся на её теле как вторая кожа у змеи, и такая же трикотажная рубашка, обрезанная на животе и плечах, открывая её совершенное тело моему благодарному взору.
Её движения были напряжёнными, точными, правильными, к тому же она почти танцевала, дико и свободно летая; она была немного похожа на большую кошку, преследующую потенциальную жертву.
Она молниеносно дважды ударила ногой мешок, сначала внизу, затем на невероятной высоте, после чего быстро нанесла удар кулаком, затем локтем ударила в середину мешка, от чего он с дикой силой закачался на цепи.
Снова удар ногой, а далее последовал целый ряд ударов, слишком быстрых и слишком многочисленных, чтобы их можно было посчитать, и в конце нанесла решительный удар ногой, который чуть не снёс каюту, после чего стала абсолютно неподвижна, её прекрасное тело блестело от пота, но её лёгкие нисколько не ускорили свою работу. Открыв глаза, она увидела меня и улыбнулась, затем наклонилась и схватила полотенце, которое валялось у моих ног, и вытерла им лицо и шею.
- Корина в порядке?
- Да, - ответила я, подходя ближе и чувствуя энергию, исходящую от неё. - Она всё ещё немного расстроена и, возможно, даже смущена, но она намного спокойнее, чем раньше. Она почти в порядке.
- Приятно слышать, - она бросила полотенце, опустилась на землю и отвернулась от дома, закрыв свои глаза и наклонив голову, позволяя нежному бризу высушить её тело от пота.
Я села рядом с ней, так близко, что наши плечи касались друг друга, и стала наслаждаться тихим весенним вечером.
- Айс?
- Ммм?
- Я могу задать тебе вопрос?
- Конечно.
- Ты действительно счастлива?
Голубые глаза открылись, и она повернула ко мне голову с удивлением, написанном на всём её лице.
- С чего такой вопрос?
- Я не знаю, правда. Я давно собиралась спросить, но столько всего происходило, и это постоянно отходило на второй план. Но я хочу знать. Ты... - я сглотнула, - я хочу сказать, ты счастлива?
Снова откинув свою голову назад, она долгое время молчала перед тем, как начать говорить.
- Много лет я говорила тебе, что даже не знала, что означает это слово, Ангел.
- Даже тогда, когда ты была юной? Со своими родителями?
- Да, когда я была юна, я помню, я была счастлива. Но эти воспоминания почти стёрлись; как будто то счастье принадлежало абсолютно другому человеку и я просто когда-то слышала о нём. А затем, после тех убийств и моего лишения свободы, я вообще ничего не чувствовала.
- И даже после тюрьмы? Когда у тебя снова появилась семья?
- Бриаччи были очень добры ко мне. Это правда, они обращались со мной как с членом их семьи. Но в то время, учитывая всё то, что случилось со мной прежде, любые мысли о счастье были просто-напросто невозможны для меня. О, тогда я ещё могла что-то чувствовать. Удовлетворённость, главным образом. Я гордилась своей работой и своими способностями. Ещё злость. Ярость.
- А как же твои любовники? - я не могла сдержать улыбку, хотя знала, что она меня не видит. - Ты говорила, что у тебя их было несколько.
Она легонько засмеялась.
- О, у меня их было больше, чем несколько, Ангел. Но я не была с ними счастлива. Физиологическая потребность, да. Но не счастье.
- Даже с Донитой?
- Да. Хотя с ней я была дольше, чем с остальными. Но мы были слишком разными, наша совместная жизнь была основана на лжи. Она никогда не знала до конца, чем я зарабатывала себе на жизнь. И когда она узнала правду, это стало большой травмой для неё.
- Но все же она продолжала тебя любить, раз собралась защищать тебя на суде.