- Это сделала свобода, Корина. Я всего лишь немного помогла, и все.
Улыбаясь с бесконечной нежностью, она взяла меня за руку и усадила рядом с собой, обняв.
- Ерунда, милая. Ты заботилась о больной гибнущей душе. Ты помогла ей снова стать сильной и полной жизни. Никто и ничто не могут этим похвастаться, Ангел. Эта женщина изменилась благодаря тебе. Никогда не принижай свои достижения. Это на тебя не похоже.
Иногда наши бессознательные мольбы возвращаются нам с такой сладостной простотой, что сердце выпрыгивает из груди и наполняет тебя теплом, с которым не сравнится самый солнечный весенний день.
Это был как раз тот самый случай. Я позволила себе расслабиться в объятиях, по которым скучала гораздо сильнее, чем могла себе признаться, позволяя ее любви и доброте окутывать меня, исцеляя неуверенность, таившуюся в самой глубине.
Затем я выпрямилась, утирая слезы тыльной стороной ладони, и подарила Корине слабую улыбку.
- Итак, - начала я, откашлявшись: - расскажи мне, как именно ты сюда попала.
Рассмеявшись, она откинула голову на спинку дивана и, взяв меня за руку, положила ее себе на бедро, обхватив мою ладонь своими.
- Это, мой милый Ангел, полторы истории, - ее взгляд за толстыми стеклами очков стал отрешенным, словно направленным внутрь: - Болото сильно изменилось после твоего освобождения, Ангел. Начальника тюрьмы, который заменил этого идиота Моррисона, вынудили уйти после какого-то скандала, и следующий был назначен лично губернатором. Время было как раз накануне выборов, ну ты понимаешь.
Она засмеялась, но это был горький смех.
- Он хороший человек, для начальника тюрьмы, разумеется. Как это говорят? "Суровый, но справедливый". Тем не менее, он уволил большинство охранников. Сказал, что их отношение "было не в пользу заключенных" или что-то в этом роде, - она взмахнула рукой: - Я не старалась быть в курсе его остальных реформ.
- А Сандра? - спросила я нерешительно. Начальник охраны очень много для меня значила все эти долгие, холодные, а иногда и горькие годы в тюрьме.
- Ну, тут он проявил немного ума и оставил ее. Помимо всего прочего, ее уважают заключенные, и он не мог позволить себе разорвать связь со зверушками в клетках, - она подвинулась на диване, поправляя очки на носу: - В любом случае, не все изменения были заметны. Я думаю, ты бы сказала, что Болото утратило свой дух.
Тут она повернулась ко мне с грустной, но любящей улыбкой:
- Тот самый, о котором оно даже не подозревало.
Ее слова искушали выдать какой-нибудь комментарий экспромтом, но предыдущий нежный укор по поводу принижения достижений заставил меня придержать язык, хотя я никогда и никоим образом не чувствовала, что вносила в тюрьму хоть какое-то подобие духа.
Слегка улыбаясь, она продолжила:
- Похоже, примерно тогда я и потеряла свое собственное присутствие духа. Когда я в первый раз почувствовала себя нехорошо, то отнесла это на счет обычной депрессии заключенных и оставила как есть, - она пожала плечами: - Не видела смысла что-то делать.
Я почувствовала, как слезы, горячие и мокрые, текут по лицу, застилают глаза, в то время как она продолжала рассказывать с безразличием человека, читающего малоинтересную статью в газете.
- Не плачь, Ангел, - сказала она, почти точь-в-точь как Айс: - У этой истории есть счастливый конец.
- Я знаю, - сказала я, всхлипывая (ненавижу, когда я реву): - Я просто хотела бы быть там с тобой. Ради тебя.
- Я очень рада, что тебе не пришлось, - ответила она, сильнее сжав мою руку: - я бы ни за что не захотела, чтобы ты увидела меня в подобном состоянии, Ангел. Никогда.
- Но...
- Нет. Не вини себя. Инсульт мог случиться вне зависимости, была ты со мной или нет.
- Но может быть...
- Перестань, - она нежно прижала палец к моим губам, останавливая поток слов. Ее взгляд стал жестким: - Хватит.
Через мгновение я кивнула, и она убрала руку.
- Хорошо. Так, на чем я остановилась? - она улыбнулась: - А. Наконец. Я уж решила, что ты отправилась в Китай, чтобы собственноручно собрать листья.
Сбитая с толку, я подняла голову и увидела Айс, которая стояла рядом, держа две кружки чая, и обеспокоено смотрела на нас. Встав, я взяла кружки, поставила их на стол и притянула ее к себе, чтобы развеять любые опасения, написанные на ее лице. Она обняла меня в ответ, сначала нерешительно, но я прижалась к ней сильнее, и тогда ее объятия стали крепче. Я улыбнулась, а остатки слез впитались в ткань ее рубашки.
- Со мной все в порядке.
Она отстранилась, внимательно вглядываясь в мое лицо: