Затем голос, прекраснее, чем пение любого соловья, присоединился к мелодии, и я увидела, как ее грудь конвульсивно сжалась, прежде чем начать дышать нормально. Ее глаза, ярко-голубые, медленно закрылись, а музыка продолжала литься из колонок.
- О Господи, - прошептала Корина позади меня, прижав руку к груди. - Это Екатерина ДюПрие? Я просто обожаю ее!
Живя так долго с Айс, я разбиралась в оперных певцах. Я улыбнулась, не отрывая глаз от моей подруги, замершей в восхищении.
- Я не знала, что ты такой ценитель, Корина. Это именно она.
Первая строфа песни закончилась, и когда началась вторая, я почувствовала, как ее грудь снова сжалась, но на этот раз, когда голос примадонны зазвучал, такой чистый и прекрасный, Айс взяла ту же ноту, устремляя свой голос к небесам и повторяя певицу точь- в-точь.
Мурашки побежали по спине.
Очевидно, это случилось не только со мной.
- Господи Боже, это просто сверхъестественно! Я и не предполагала, что она может так потрясающе петь!
Я позволила своей гордой улыбке выразить все это.
- Надо же, словно слышишь голос из могилы, - пробормотала Корина почти благоговейно. - У Айс совершенно такой же голос!
- Так и должно быть.
- Почему?
- Екатерина ДюПрие ее мать.
Резкое движение Коринны наконец отвлекло мой взгляд от Айс.
- Ты в порядке?
- Никогда не дразни пожилую женщину, Ангел, - прорычала она. - Сердце может не выдержать.
- Я не дразню тебя, Корина. Я думала, ты знаешь.
Она посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.
- Знаю? Как, черт побери, я могла знать что-нибудь подобное? - она придвинулась поближе к Айс, словно впервые видя ее на самом деле. - Хотя я должна была догадаться. У них есть несколько поразительных общих черт.
Прежде чем я смогла ответить, ария закончилась, и одна из общих черт - из тех, о которых Айс мне рассказывала - стала заметной, когда моя возлюбленная открыла глаза. Ее выражение было ошеломленным, словно она пропустила сильный удар и только-только начала приходить в себя. Ее рука с неповторимой грацией протянулась к аудиосистеме, убирая головку прежде, чем началась следующая песня.
Затем ее лицо прояснилось, и взгляд впился в меня.
Лишенная возможности сопротивляться беззвучной команде, я обнаружила, что поднимаюсь на ноги, не в силах отвести глаза, захваченная ее невероятным магнетизмом.
Через долгое-долгое время, длившееся, кажется, целую вечность, в которую галактики рождались, жили и умирали в сверкающих вспышках света, я почувствовала так же ясно, как и увидела, как она шагнула ко мне, и увидела так же ясно, как и почувствовала, как ее тело почти рухнуло на меня, дрожа от пят и до макушки. Ее лицо, зардевшееся и горячее, прижалось к изгибу моей шеи, и я ощутила, как слезы обожгли кожу.
- Спасибо, - прошептала она раз, потом еще раз и еще, пока это не превратилось в мантру, молитву, благословение.
Продолжая прижимать ее к себе, я протянула руку, чтобы погладить ее волосы и спину, ощущая благоговейный трепет перед даром, который Айс вручала мне в тот момент - уникальный момент, когда все преграды рухнули и только одна вещь осталась незыблемой.
Ее душа.
Только звук шагов Корины, решившей дать нам побыть наедине, вернул нас с небес на землю. Айс отстранилась, но вместо того, чтобы скрывать свои слезы, она, похоже, ими гордилась: голова высоко поднята, взгляд непреклонен.
- Все нормально, Корина, - сказала она все еще хрипло. - Ты можешь остаться.
Слегка улыбаясь неуверенности Корины, шагнувшей вперед, она раскрыла руки и приняла нашего друга в свои объятия, осторожно прижимая ее и целуя в щеку.
Когда нежные объятия разомкнулись, Айс снова повернулась ко мне.
- Как? - просто спросила она.
Я улыбнулась.
- Благодари Попа за доставку. Я дала ему задание, и уж он с ним побегал.
Она сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула.
- Обязательно, - затем она покачала головой в изумлении. - Я не слышала этот голос последние пятнадцать лет. Даже не осознавала, насколько скучала по нему. До сих пор, - ее взгляд был ошеломляюще нежным, и я изо всех сил старалась не заплакать.
Затем меня поразила внезапная мысль, и я всхлипнула:
- По... последние два трека на второй стороне из Вертнера?
Она понимающе кивнула.
- Я, пожалуй, не буду их сразу слушать.
Я сразу же поняла, что она имела в виду, и что мне не удастся послушать эти песни еще очень и очень долго, если вообще когда-нибудь удастся. Айс нужно побыть одной, чтобы справиться с чувствами, пробужденными музыкой, и это уединение я ей с радостью предоставлю. Улыбаясь, я кивнула.