- Ну хорошо, - сказала она, - я так больше не буду.
- Не будешь, не будешь... - Павел почувствовал, что с Тани можно что-нибудь слупить в качестве компенсации. Надо только ее постыдить еще. То есть, он не думал именно такими словами, но ситуацию как-то осознал.
- А ты представь себе, - добавил он, - вот идешь ты, а перед тобой иду я с приятелем, и рассказываю, как ты передо мной выступала!..
- Так и ты тоже меня видел!
- Я-то тебя сквозь окно видел, а сам перед тобой прямо перед носом два раза!
- Ну хочешь, я еще раз это сделаю?
- Таня уже сдалась, - прямо при тебе?
- И то, что вы меня только случайно в первый раз не поймали, вы же с самого начала собирались меня вместе ловить, все втроем на одного, это как порядочно, да? Скажешь, не ты придумала? - это уже наугад, но, судя по потупленным Таниным глазам, он попал, - Сестра называется! Таня уже совсем чувствовала себя виноватой. Действительно, если разобраться, то с братом она поступила не по-родственному.
- Ну хочешь, - она уже боялась, что сейчас Павел обидится, и все, - ну хочешь, сделай со мной что-нибудь! Так-так-так-так...
- Что, например? - произнес он с пренебрежительной досадой.
- Ну, что хочешь! Ага. Это надо закрепить. Недоверчиво:
- Не передумаешь?
- Нет! - (и действительно, что еще нового с не можно взять?).
- Поклянись!
- Ну клянусь!
- Здоровьем поклянись! Таня несколько струхнула, но послушалась. Павел внутренне торжествовал.
- Тогда, - заявил он, - будешь до отъезда делать то, что я тебе прикажу. Таня опять задумалась.
- Только я дом поджигать не буду, и в муравейник садиться не буду, и вообще...
- Ладно, - согласился Павел, - без вреда здоровью и без последствий со стороны бабы Кати и вообще посторонних. Так пойдет? Таня задумалась.
- Так пойдет. Она подумала еще.
- Будешь со мной то же, что с Леной делать? У Павла заныло в паху.
- А что?
- Да ничего... - Таня пожала плечами, - чего уж там... Однако глаза ее заблестели, что было видно даже в скудном освещении из комнаты, а соски снова явно выделились на ткани ночной рубашки.
-Только, - добавила она, - через два дня в меня кончать будет уже нельзя.
- Почему? - Павел действительно удивился, она что, так четко знает, когда повзрослеет настолько, чтобы...
- А через две недели опять можно будет, - сказала она доверительно. Павел так ничего и не понял, но решил, что это не так важно, разберется со временем.
- А ты уже когда-нибудь... Таня помотала головой.
- А сегодня можно? Таня кивнула. Павел помялся. Ну что, прямо так ей и говорить, что ли?
- Ну, дай я залезу. Таня отошла от окна, и Павел с бьющимся сердцем влез внутрь. Постель была расстелена, на стуле висели шорты, футболка и трусики. Они почему-то взволновали Павла. Сознание того, что там, под рубашкой на Тане ничего нет, ну совсем ничего, хотя и было глупым, но очень острым. На лице Тани была написана игривая покорность. Она действительно собиралась делать то, что Павел ей скажет, Павел в этом уже не сомневался, но принимала это как игру, ей нравилось его внимание к ее телу, нравилось ощущать себя привлекательной. Павел смотрел на нее, не зная, что делать дальше.
- Дверь закрыта? Таня кивнула.
- А баба Катя не услышит?
- Не-а... Я и магнитофон заводила, и с девчонками мы сидели...
- Ну тогда стой смирно. Таня торжественно выпрямилась в ожидании. На лице ее застыла любопытная улыбка, она выпятила грудь и откинула голову. Ей, видимо, нравилось быть покорной жертвой, да им, наверное, всем нравилось, не зря же они играли в разбойников. Павел подошел к ней, нагнувшись схватился за подол рубашки, и подтянул его до Таниной шеи. Под рубашкой действительно ничего не было. Танина красивая писька ничуть не стала хуже за прошедшее время. Павел глядел на не во все глаза и чувствовал уверенность, что вот сейчас он будет делать все, что захочет сам, сейчас идет игра по его правилам. Красивые бедра, красивая писька - и все это в его власти! Он проглотил слюну, и сказал:
- Снимай! Таня с готовностью стянула себя ночнушку. Теперь она была голой перед Павлом, уже в который раз? Наверное, в четвертый или в пятый, но по-прежнему Павел будто видел это все впервые. Он потрогал ее спереди, сзади, затем отошел, сел на кровать и приказал (именно приказал):
- Повернись боком. Сбоку девчонки тоже выглядят здорово. особенно когда попка хорошая, как у Тани. И грудь.
- Спиной. Гладкая узкая спина, тонкая талия, две трогательный половинки...
- Повернись лицом и расставь ноги. Таня хмыкнула, и расставила ноги примерно на метр. Павел встал и снова пощупал ее спереди и сзади. Очень интересно сзади, берешь вроде за попу, а рука оказывается на пипке... Павел просунул руку подальше, и его ладонь оказалась на пипке, а предплечье - на попе.
- Я еще шире могу, - сказала Таня не оборачиваясь.
- Ага... Таня раздвинула ноги так широко, как Павел, наверное, никогда не смог бы. Ее промежность была уже, наверное, шире Павловой ладони, и он гладил все это вперед и назад, вправо и влево, упиваясь собственной властью, упругим лобком и мягкими губками. Другой рукой он мял е грудь. Ему давно уже хотелось... вот уж не знаю, как сказать, трахаться, наверное, все же, но он хотел сначала вдоволь насмотреться и "налапаться". Проблема состояла в том, что пока он будет трахаться, он не сможет ни смотреть, ни лапать Таню. Неудобно.
- А хочешь, я на мостик стану? - спросила она. Ну конечно, Павел хотел! Самая откровенная поза, которую он себе представлял! Когда все вперед и вверх! Таня изящно прогнулась, уперлась руками в пол позади себя и выгнулась вверх. Да, это здорово! У Павла просто слюнки потекли! Серега вообще не поверит!
Тело Тани вытянулось, бедра с торчащим лобком нагло представляли собой высшую точку Таниной фигуры, стройные ноги... Павел, правда, не ожидал, что при этом так проваливается живот и выделяются ребра. Наверное, если ее положить в таком виде, будет лучше. В любом случае, он уже не мог больше терпеть.
- Хватит, - сказал он, удерживая рвущееся дыхание, - вставай и ложись. Таня села на пол, встала, и изящной походкой подошла к кровати. Голенькая. Красивая.
- Как ложиться? - спросила она невинно, повернувшись к нему. Павел прямо тут же чуть не кончил. Действительно, как ложиться? А, фиг с ним. - На спину! А ноги по бокам кровати свесь! Сейчас он ее ... прямо в эту писечку... Таня легла, раскинув ноги, закинула руки за голову, и закрыла глаза в ожидании. Блин, это она его ждет! Ждет, когда он будет ее трахать! Павел мгновенно освободился от одежды, и взвалился на Таню. Таня недовольно закряхтела.
- Аккуратней, тяжело же! А что Павел может сделать? А, вот в чем дело, надо просто опираться на кровать руками. Павел ощущал Танино тело целиком, всем телом, животом, грудью, ногами... Осторожно просунув руку между собой и ею, он взял член и потыкал головкой ей между ног. Мимо. Опять мимо. Таня хихикнула. Тогда он той же рукой нащупал щелку (ах, сейчас он туда...) и приставил к ней конец. Опять поразился, как там тепло и хорошо, и поводив членом вверх-вниз, попал... Таня ахнула. Какой же это невыразимый кайф, когда только что засунул! Павел двинулся, и Член вошел Таньке между ног по самый корень. Его всего обхватило со всех сторон равномерно, мягко, нежно и сильно. Павел попробовал двинуть тазом вперед-назад, это оказалось проще, чем он предполагал. Таня часто задышала. Павел просунул обе руки под нее, взял ее за попку и прижал к себе. Удивительное ощущение - тоненькая девочка в руках, твердые маленькие грудки упираются тебе в грудь, нежный гладкий живот дышит прямо под тобой, лобок упирается в лобок, как будто лапаешь животом, твои бедра сжимаются упругими Таниными ляжками, локти обхватывают тонкую талию, ладони прижимают ее к себе, надевают ее на себя, как будто занимаешься этим при помощи девчачьего тела, сама она тихо сопит в ухо, а член входит прямо в нее, по самые яйца, и когда он движется туда, то это просто здорово, а когда он движется обратно, то его как будто гладят... Павел, конечно, волновался, все ли правильно он делает, но если бы Таня уже имела какой-нибудь опыт, он, конечно, волновался бы больше, ей было бы с чем сравнивать. Тане вроде бы было нормально. Павел совершенно не заботился, кончит ли она, ведь это она должна его ублажать, а не наоборот, но Таня явно возбуждалась. Она вынула руки из-за головы, и обняла Павла. Как ни странно, Павел уже имел такой сексуальный опыт (Хе-хе!), но никогда раньше девчонка его не обнимала. Павел посмотрел на ее лицо. Выразительные губы были приоткрыты, глаза зажмурены, она слегка запрокинула голову, и она (голова) при каждом движении Павла елозила по подушке вверх-вниз. Таня была красива, как всегда. То есть красивее, чем всегда. Губы ее иногда шевелились, как будто она хотела что-то сказать, Павел проследил, и получилось, что если бы она говорила вслух, то получилось бы "Ой, ой". В какой-то момент ее тело потеряло безразличную расслабленность, оно выгибалось и напрягалось в такт (на самом деле не совсем) движениям Павла. Из-за этого он чувствовал ее тело еще лучше. Он ощущал такую гордость, он так хотел ее (теперь он мог сказать это с полным правом) когда впервые ее увидел, так мечтал потрогать ее, и вот - он ее имеет! Максимум, что он мог бы хотеть. Движения Павла уже стали не вполне контролируемыми, его телом двигал уже не он сам, а какие-то инстинкты, его мышцы сами сокращались, позвоночник самостоятельно сгибался и разгибался, с силой посылая член вперед, туда, он судорожно прижимал к себе девчонку, прижимался к ней всем телом, скрежетал зубами. Его настроение разделяла Таня, она схватила его за попу, это было странно, обычно он хватал их за попу, но приятно, и как бы заталкивала его в себя, при каждом движении подставляя Павлу свою пипку, поднимая лобок так, что напрягшийся живот становился твердым. Она подняла согнутые колени чуть ли не к плечам, и Павел почувствовал, что входит в Таню прямо до конца. Она уже была словно не в себе, мотала головой, поскуливала, кусала подушку... Если бы Павел не видел раньше, как девчонки балдеют, то он, наверное, перепугался бы. То есть, он несколько удивился, так что его движения вновь стали осмысленными, он переместил обе руки на ее грудь, ощущавшуюся особенно отчетливо из-за напрягшихся мышц, и смотрел на Танино лицо. Она было прекрасна. Раскрасневшаяся, с зажмуренными глазами, с мягкими губами и нежными щечками, балдеющая... под ним! Она вдруг как-то напряглась, нос ее наморщился, дыхание замерло, она вцепилась в его тело пальцами (можно было бы и полегче!), мелко задрожала и издала тоненькое, длинное девчачье У-у-у-у-уйййййя-я-я-я, вздрогнула раз, два, три... Павел потихоньку шевелился... Затем расслабилась, протяжно выдохнула (а Павел все трахал ее), открыла глаза, и помолчав, сообщила: