— Люд, — звала её я, — не надо так, иди сюда…
— Спи, Даш, — отвечала она мне просто, продолжая стоять в той же позе.
Я знала, что она со всем справится. Конечно же. Людка всегда со всем справлялась — просто у неё не было выбора.
Наши родители развелись, когда мне было восемь, а Людке четырнадцать. С тех пор мы живём у бабы Зины. Так получилось.
Мама и папа хотели разлучить нас. Мама хотела взять меня, а папа — Люду. Но мы не позволили им. Людка сказала, что лучше мы будем жить отдельно от них, а они будут нас навещать. Мама и папа немного поспорили, но Людку не переспорить. Она сказала, что никогда не бросит меня.
— Дашка должна вырасти человеком. А если вы разлучите нас, человека из неё не выйдет.
Это Людка нашла бабу Зину. Баба Зина, кажется, троюродная сестра нашей двоюродной бабушки… Шесть лет назад я увидела её в первый раз. Я пришла в ужас. Я была маленькой, метр с кепкой, а баба Зина — огромная, крупная бабуся с огненно-рыжими (тогда) волосами. Но она приютила нас с Людкой.
Папа совсем скоро переехал со своей новой женой за границу. Мы видим его очень редко, последний раз — полтора года назад.
А мама, снова выйдя замуж, почти перестала навещать нас. Изредка звонит, но вообще, у её нового мужа и так двое детей от первого брака. Нас-то там только и не хватает…
Потом, позже, Людка призналась мне, что надеялась — когда мы будем жить отдельно, родители помирятся. Логика, конечно, железная. Вернее, отчаянная.
Они не помирились. И даже более — теперь у них своя жизнь.
Так-то вот. Они просто забыли нас. Хотя я их не понимаю. Я не смогла бы забыть Людку…
Я помню тот день, когда мы переехали в эту квартиру. У нас были только два чемодана с самым необходимым. Людка протащила их на четвёртый этаж, до нашего нового дома, бухнула на пол и сказала:
— Ну, почти пришли. Ты, Даш, ничего не бойся. Баба Зина — она хорошая, хотя красотой не блещет.
Нервно сглотнув, я кивнула. Людка ободряюще улыбнулась мне и позвонила в дверь.
Открывшая нам дверь баба Зина произвела на меня ошеломляющее впечатление. Наверное, так ошалели лилипуты, когда увидели Гулливера. Я просто открыла рот, таращась на это существо: высоченное, с торчащими в разные стороны ярко-рыжими волосами.
Вдруг «существо» улыбнулось, ослепив меня улыбкой в чудом сохранившиеся тридцать два зуба.
— Де-ево-оньки-и! Наконец-то! Ну, проходите.
Людка схватила наши чемоданы и юркнула внутрь квартиры. Я — а что мне оставалось? — пошла за ней.
Не успела я пискнуть, как Людка с чемоданами куда-то делась. Я остановилась посреди коридора и в нерешительности огляделась по сторонам. Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулась и вздрогнула. Это была баба Зина.
— Ну-с, — сказала она, как мне показалось тогда, угрожающим голосом, — давай-ка познакомимся. Ты ведь Даша, так? А меня можешь называть бабой Зиной.
Она опять улыбнулась. И, пока я глядела на эту улыбку, мои губы непроизвольно тоже начали растягиваться.
— Здравствуйте, — робко сказала я.
— Ага, привет. Тебе сколько лет-то?
— Восемь.
— Восемь… А мне семьдесят четыре. Так что, можно сказать, мы с тобой почти ровесницы!
Я удивленно воззрилась на бабу Зину. Ровесницы? Да она шутит!
— Чего глаза таращишь, Даша? Да, ровесницы. Чем старше человеческое тело, тем моложе его душа! Я себя чувствую как раз на этот возраст — на восемь лет.
И тут я впервые улыбнулась бабе Зине по-настоящему. Она мне понравилась. Классная старушка, правда.
— Ладно, чего это мы тут стоим? Проходи, Даш, в квартиру. Людмила, наверное, уже вашу комнату обустраивает.
Люда действительно распаковывала наши чемоданы. Комната, которую нам отдала баба Зина, мне понравилась. Она была немного меньше, чем наша прежняя, но в общем милая. Обои красивые, с какими-то большими синими цветами. Я решила спросить у Людки, что это за цветы, но не успела — сестра обернулась и сказала:
— Дашут, иди сюда, помоги мне.