Когда он наконец оторвался, она сделала огромный глоток воздуха.
— Я хочу тебя.
Он покачал головой, его взгляд был прикован к ней, пока она не почувствовала себя пригвожденной.
— Нуждаюсь в тебе. Принцесса…
Айс провел пальцами по ее волосам и обхватил затылок, а потом снова поглотил ее рот, наполнив острым вкусом, который, как бы Сабэль ни пыталась, не могла забыть. Он снова и снова обволакивал этим ароматом ее язык, пока она не почувствовала зависимость от него. Кровь пульсировала, мчалась. Сердце билось в ушах. Женская плоть становилась более влажной и изнывающей.
Когда он разорвал поцелуй, Сабэль захныкала и попыталась последовать за ним.
— Ты кончала с Луканом?
Вопрос вырвал ее из блаженства, и она отпрянула.
— Это не имеет значения. Забудь его.
— Не могу, — признался он, сжимая ее лицо в руках, его зеленый взгляд проникал в душу.
— Пока не буду уверен, что и ты забыла.
Сабэль втянула воздух, пытаясь озвучить аргументы. Но ничто не могло подготовить ведьму к скольжению Айса по ее телу, к горячему посасыванию его рта на груди.
Вспышка выстрелила в бусинку соска, когда Айс щелкнул по нему языком, прикусил зубами, поласкал губами. Молния пронзила ее тело, когда он повторил процесс с другой грудью. Она выгнулась ему навстречу, преподнося себя и умоляя. Рыча, Айс обнял ее за талию и приблизил к своему жадному рту. Он поглотил мягкую кожу твердыми губами, потираясь щетиной по нежным изгибам, она задрожала.
— Скажи, — прошептал он ей в животик. — Он доставлял тебе удовольствие?
Сабэль нахмурилась, ее тело так сильно болело, что она не хотела думать о прошлом, о реальности, о чем-то большем, нежели о том, как Айс глубоко внутри нее и требует от нее удовольствия.
— Остановись. Сосредоточься. Прямо сейчас.
Она тяжело дышала.
— На том, что мы вместе. Что ты заставляешь меня чувствовать.
Айс скользнул ниже по ее телу, просунул ладони под ее бедра и раздвинул их широко.
— Этого недостаточно, принцесса. Я хочу всё. Всю тебя. Я не успокоюсь, пока не сотру из твоего разума память о нем и любом другом мужчине.
Если бы кто-нибудь еще сказал это, она бы рассмеялась. За последние шестьдесят лет у нее была своя доля влюбленных, и относилась серьезно она не ко многим. Да, она больше отказывалась, чем принимала. Гораздо больше. Но она никогда не была обделена мужским вниманием и никогда не стеснялась своей потребности.
Айс изменил всё.
Ему еще предстояло заняться с ней любовью, а она уже едва помнила прикосновения других. Сабэль дрожала как никогда. Стеснялась, да… но она была чертовски готова соединиться с ним. Ей нельзя этого говорить. Айс овладеет Сабэль во всех смыслах. Как только у него будет кусочек ее души, он потребует больше в следующий раз, когда прикоснется к ней. И еще больше после. Хуже того, она боялась, что ей не хватает воли его остановить. Затем она с удовольствием свяжется с ним и потеряет брата.
Горячее дыхание нагревало ее влажную кожу, и Сабэль поняла, что Айс завис над ней. Она вздрогнула, тяжело дыша. Все внутри нее напрягалось для него, и не только ради удовольствия, которое, она знала, он ей даст. Удовольствие было мимолетным. Нет, девушка была уверена, что все, что они собирались разделить, навсегда изменит ее жизнь. Это пугало… но она не могла его остановить.
Где-то в комнате пробили часы. Двенадцать ударов проникли в ее туманный мозг. Полночь. Глубокая ночь и начало нового дня.
Айс опустил губы прямо на клитор. Он провел языком по мокрому входу, жадно лаская один раз, два… пока она не начала терять рассудок.
Удовольствие скрутило ее, вырвавшись из-под контроля. Оно собралось, строилось, росло, растягивалось, переполнив ее разум, а затем подвело ее к краю бездны, с которой она никогда не встречалась раньше. Ее тело билось в агонии, его колотило от жажды, и ощущение, что Айс пробует самым интимным образом, предъявляя на нее права, уничтожая ее сдержанность, никуда не девалось.
— Айс!
Сабэль цеплялась за него, но волосы были слишком коротки, чтобы ухватиться. Вслепую она нащупала его плечи. Что-то внутри напряглось, когда ее пальцы глубоко впились в твердую плоть, когда он вкусил еще сладости ее лона и застонал.
Сабэль горела. Везде. Воздействие, которое он оказал на нее, было похоже на приливную волну, накатывающую, топящую здравый смысл, заполняющую всё вокруг, он требовал ее полностью.