Ничего из того, что хотелось бы обсудить. Сабэль просто покачала головой и пробормотала:
— Я в тупике. Как мой брат?
Она убедилась, что его состояние не изменилось, и правда пронзила ее сердце. Брэм Рион умирал. Во всяком случае, его кожа выглядела сегодня более серой, чем вчера, и Сабэль задавалась вопросом, существует ли вообще что-нибудь, способное его вылечить. Она выполнила несколько быстрых пассов, чтобы сохранить телесные функции организма брата, но больше сделать ничего не могла.
Взглянув на Сидни у телефона, Сабэль повернулась к Оливии.
— Она уже смогла найти таинственную Эмму?
Как только прозвучал вопрос, Сидни с грохотом положила трубку.
— Я говорила с Аквариус. Эмма, по-видимому, ее старая школьная подруга. Помните, что Аквариус получила Дневник Апокалипсиса от нее прямо перед тем, как отдать его мне? После универа Эмма переехала в Манчестер. Они потеряли связь. Однажды ночью Эмма занервничала. Она сунула в руки Аквариус то, что назвала волшебным дневником, и сказала, что та должна спрятать его. Аквариус показалось, что это как-то связано с серией статей, которые я писала для «Потустороннего мира». Но Эмма больше ничего не объяснила.
— Прекрасный урок истории, — пробормотала Сабель. — Как мне теперь найти эту женщину? Брэм может прийти в себя, если мы найдем Эмму.
— Аквариус ищет ее с тех пор, как я впервые позвонила, но Эмма как будто исчезла. Раньше она работала на человека, который занимался редкими древностями. Но ее попытки связаться с ним не увенчались успехом. Она заглянула в окна магазина и увидела только беспорядок и хаос. Интересно, нашел ли Матиас его при поиске книги?
Вполне возможно. Даже вероятно, так как Матиас внимательно следил за магической книгой. Могла ли Эмма быть в магазине? Наверное, только если бы она была мертва, подпись Брэма отражала бы эту потерю, но намеки на личность Эммы до сих пор сияли в землисто-зеленых и коричневых тонах внутри четких линий магической подписи Брэма.
Женщина была жива, и Сабэль должна найти ее.
— Я предполагаю, что Аквариус пыталась позвонить Эмме напрямую?
— О, сто раз. Номер отключен.
Конечно.
Реальность тараном ударила Сабэль в грудь, и ведьма на несколько мгновений согнулась пополам. Неминуемое приближение Брэма к безвременной кончине, неотвратимая опасность для Айса, угроза магическому миру — все дело рук Матиаса.
Она ненавидела этого волшебника за то, что он сделал с ее семьей, ее друзьями, ее окружением. Если каким-то чудом ей удастся спасти всех, кто имел для нее значение, она будет охотиться на него со всей решимостью и сделает всё возможное, чтобы уничтожить ублюдка.
— Все в порядке.
Оливия обняла ее за плечи, и Сабэль только тогда поняла, что плачет. Она нетерпеливо смахнула слезы.
— Сейчас на это нет времени. Я должна продолжать искать, надеяться, пытаться…
— Тебе нужно поспать. Уже почти полночь.
Не было возможности уснуть, зная, что Айс переживает ад, если только он еще жив.
— Я в порядке. Мне нужен кофе и возможность поговорить с Герцогом. Они все еще внизу?
Оливия выглядела так, будто хотела поспорить, но кивнула.
— Я останусь с твоим братом. Он стал для меня хорошим другом с того времени, когда я впервые приехала в Лондон. Я скучаю по его едким замечаниям.
Хотя Сабэль часто проклинала их, она тоже по ним скучала.
— Найди меня, если что-то изменится.
— Я буду продолжать попытки связаться с Эммой. Кто-то же знает о местонахождении этой женщины.
Да. Она просто надеялась, что этот кто-то — не Матиас.
Как только Сабэль спустилась по лестнице, она нашла группу рассерженных воинов, ожидающих ее. Черт, похоже, Сидни не удалось их заговорить, чтобы избавить ее от неприятностей.
Герцог и Маррок выглядели как обеспокоенные отцы. Кейден и Тайнан смотрели на нее, будто она сошла с ума. Возможно, так оно и было. Рейден и Ронан Вулвзи, которых она не видела семьдесят пять лет, ухмылялись, очевидно, нисколько не удивившись, что у нее проблемы. И Лукан… она поморщилась. Настоящая ярость, а не гнев родителя, брата или друга. Он проявлял более личный интерес к этому вечернему событию.
— Мы подслушали разговор Оливии и Сидни. Ты навещала Шока? — взорвался Лукан. — Не поставив никого из нас в известность и не позволив сопровождать тебя? Не предоставив нам возможности внушить тебе хоть каплю здравого смысла?
— Немного здравого смысла точно не повредило бы, — поднял тёмную бровь Герцог.
— Вот именно поэтому. Я не ребенок, не дура, и то, что я женщина, не делает меня беспомощной. У меня было предчувствие, что Шок не причинит мне боли, и я оказалась права. К сожалению, он тоже не помог, поэтому…