- Вы готовы сдавать, Огинский?
- Да, уже готов, - он поднимается со своего места и я, наконец, могу рассмотреть его сзади. Широкие плечи, узкие бёдра, подкачанная задница. Мне так хочется облапать его и покусать. Главное не съесть. Просто он такой аппетитный, как бы я его случайно не съела.
Он подходит к преподу и присаживается на стульчик. А я смотрю на его задницу, покусываю колпачок от ручки и представляю себе, что буду через пару минут сидеть на том же самом стуле, и чувствовать его тепло своим телом. И что это на меня такое нашло?
«Так, а ну соберись, тряпка! Тебе ещё экзамен сдавать. Не хватало ещё завалить». Но вместо того чтобы думать над своим билетом, я сижу и вслушиваюсь в его ответ. Его голос как будто гипнотизирует меня, я боюсь упустить хоть одно слов слетающее из его красивых уст.
Он говорит удивительно чётко и логично, как диктор на телевидении. У него идеальная дикция. Представляю себе его на трибуне перед полным залом. Как он поднимает руки, и зал в один голос ревёт его имя: «Огинский»!
Я так увлечена им, что даже не замечаю, как ко мне подсаживается Наташка.
- Алён, а давно вы с Огинским?
- Что давно? – От неожиданности вздрагиваю я.
- Ну это… - и она многозначительно подмигивает мне.
- Да мы познакомились пять минут назад, - отвечаю ей абсолютную правду.
- Да? Странно, никогда бы не подумала. Просто со стороны это выглядит так будто… Ладно, забей, - улыбается она, возвращается на своё место и продолжает журнал заполнять.
А я всё это время внимательно вслушиваюсь в то, что отвечает мой Димочка. Не знаю, почему мне нравится так его называть, просто какой-то припадок нежности и мимимишности случился. А ещё я на него смотрю, разглядываю его фигуру, руки, волосы. Ведь не бывает так, что в человеке всё идеально. Однако все мои попытки искать в нём недостатки заканчиваются неудачей. Мне кажется, что от него струится свет. Его улыбка, взгляд, да даже то, как он сидит, вызывает у меня приятное покалывание внизу живота.
Но мечтания прерывает голос профессора:
- Я не могу вам поставить пять. Вы ни на одном моём семинаре не были.
- Пять? – Удивляется Димка. – Да мне не надо пять, влепите трояк и дело с концом. Мне просто зачётку закрыть надо.
- Но вы же ответили на пять!
- Ну тогда четыре поставьте, делов-то. Какая разница, какая оценка.
- Для вас четвёрки маловато будет, - поднимает на него взгляд препод. – Значит, поступим так. На дополнительный билет ответите – поставлю пять.
Огинский садится в пол оборота и смотри на меня:
- Я-то отвечу, - говорит он. - Просто не хочу задерживать группу, я же не один на экзамен пришёл. Вон Алёна сидит, вижу, уже готова отвечать. Так что ставьте три, и я пошёл.
- Нет, так нельзя, - обрубает его препод. – Оценки нужно ставить за знания. Тяните билет.
- Как вам будет угодно, - артистично отвечает Димочка и тянет другой билет. Читает его номер и сходу начинает отвечать на первый вопрос. При этом он всё время на меня поглядывает и прикол тянет. То слово какое-то ввернёт в ответ, то цифры перекрутит, но так чтобы понятно было, что он это специально делает. Меня смешит. Староста сидит и от страха вся белая, а Димка продолжает прикалываться над преподом.
Со спины я слышу тихий шёпот Танюхи:
- Что он вытворяет?
А мне самой так смешно становится, и я непроизвольно улыбаюсь. Но не смеюсь, это же экзамен, здесь нельзя смеяться. И профессор, судя по всему, сам не прочь поприкалываться, сидит, улыбается, не поправляет Димку, а только кивает одобрительно. Я же опустила глаза в пол и держусь изо всех сил, чтобы вслух не засмеяться. И смешат меня не столько Димкины шутки и стёб, сколько сама ситуация.
- Ну что ж, голубчик, идите, тройка, - лыбится профессор.
- Спасибо, вам товарищ препод, спасибо, - крепко пожимает ему руку Дмитрий.
- Меня не препод зовут, но для вас можно и так, вы, наверное, и какого цвета учебник не знаете.
- Зелёный, то есть синий, - пытается угадать Дима. У него это так смешно выходит, как будто он реально не знает. Я уже не выдерживаю, сижу, давлюсь от смеха, а Димка это видит и дальше жжёт. Но поздно уже, профессор вручает ему зачётку и жестом просит освободить аудиторию.
Огинский поднимается и выходит, бросая мне напоследок печальный взгляд. А я не понимаю, что он этим мне хочет сказать.
- Сытина, вы же отвечать хотели, - улыбается препод. У него, похоже, хорошее настроение.
- Да, да я сейчас, - поднимаюсь со своего стула, беру сумочку и бумажки и медленно на каблучках иду к его столу, быстрее я идти не могу.