Я не знаю его мотивации остановиться, но знаю свою. Мне нельзя любить. Уж тем более мужчин с мотоциклами.
Мы не договорились о новой встрече. Мы даже не обменялись номерами.
Наблюдая в зеркало заднего вида, я смотрела, как тёмная фигура удалялась от меня всё дальше. Машина повернула за угол, и его силуэт исчез. А в груди заныло так, словно моё чужое сердце решило напомнить, что оно ещё живое. И что оно не хочет принадлежать только прошлому.
Глава 8 - Умерла
Гудки в трубке тянулись мучительно долго, сливаясь с мерным тиканьем часов на кухне. Каждая секунда отдавалась в висках напряжённой пульсацией. «Ну, сколько можно?» — нетерпение подступало к горлу кислым комком.
Наконец — щелчок, и приглушённый, лишённый обычной энергии голос:
— Аллё?
Даже сквозь помехи было слышно — с Ариной что-то не так. И хотя первым порывом было спросить, в чём дело, моё собственная потребность перевесила.
— Ты знала? — прозвучало резче, чем я планировал.
— И тебе привет, дорогой паладин, — она попыталась шутить, но вышло плохо. — Не понимаю твоего вопроса. Конкретнее можно?
— Ты про её сердце знала?! — голос сорвался на крик, эхом отразившись от стен пустой квартиры.
В трубке повисла тишина, а потом раздался холодный, отстранённый голос:
— Я всё ещё не понимаю. И перестань на меня орать. Ты мой друг, но это не даёт тебе права так со мной разговаривать.
Я провёл ладонью по лицу, с силой выдохнув. Она была права.
— Да, прости, — пробормотал я, переводя дух. Воздух словно стал гуще. — Начну сначала. Я вернулся с этого грёбаного свидания.
— Оу, — в её интонации промелькнуло понимание, смешанное с усталостью.
— Да, она оказалась…
— Той самой? — в голосе Арины внезапно вспыхнула искра её обычного азарта. — Восхитительная, да? Я её как увидела — сразу поняла. Это твоя спутница.
— Погоди коней гнать! — я сжал телефон так, что острые грани жесткого чехла больно впились в ладонь. — У нас ничего не будет. Никогда.
Молчание в трубке стало плотным, почти осязаемым. Я слышал собственное дыхание и представлял, как она “на том конце провода” так же молча смотрит в окно, ожидая продолжения.
— Перед самым свиданием мы встретились в больнице, — выдавил я, заставляя себя говорить спокойно. — Я ставил ей кардиомонитор, прибор, снимающий показания с сердца.
— Ясно, — всё тут же вылетело из её голоса. Она знала мой анамнез. — Значит, ты не будешь с ней встречаться.
— Увы, нет.
— Можно чисто профессиональный вопрос? — её голос снова стал лёгким, но крайне серьёзным. — Я ведь попала?
— Увы, попала.
— Впервые мне жаль об этом слышать, — она произнесла это тихо и искренне. — Что ж, Дима. Может, всё изменится? В конце концов, каждый человек рано или поздно идёт к врачу. Вполне нормальная ситуация, что человек, который часто болеет, столкнётся в больнице с родным человеком, если тот причастен к системе.
— Да, — согласился я, потому что спорить было бессмысленно.
— Подумай об этом. Сколько шансов у тебя встретить девушку, которая вот так сразу западает в душу?
— Наваждение можно отогнать.
— Может, и можно, — её голос притих, став почти шёпотом. — Но наваждения в нашей жизни слишком редки, чтобы от них отказываться.
Щелчок отбоя прозвучал как приговор. Я отшвырнул телефон на диван, и он мягко утонул в подушках.
В голове закружился рой мыслей, одна другой безумнее, но все они чётко делились на два враждующих лагеря. Здравый и больной.
Здравый лагерь требовал отгородиться от Юли бетонной стеной. Вычеркнуть, забыть, отвлечься. Может, найти другую? Может, это просто тело, истосковавшееся по теплу, обманывает разум, подсовывая милую картинку?
Больной лагерь нашептывал другое. Он рисовал образы заботы, защиты, возможности помочь ей не только как врач. Вспоминались её тонкие пальцы, сжимающие ремешок сумочки, и как они разжимались, когда она смеялась, прыгая по лужам. И этот проклятый профессиональный интерес — что с её сердцем? Почему боль то появляется, то исчезает?
Безнадёжная задача. Мозг отказывался выбирать, разрываясь на части.
Я зашёл в ванную и с силой повернул кран. Ледяные струи должны были остудить пыл. Но даже под холодным душем я видел её: бледную кожу, по которой скатываются капли дождя, тёмные пряди волос, прилипшие к щекам, бездонные глаза, в которых читались и страх, и доверие.
Вибрирующий телефон на полке заставил вздрогнуть. Я с размаху открыл дверцу и схватил аппарат.
— Алло? — прозвучало хрипло.