— Это чистейшей воды самоубийство, — наконец покачал головой главный врач, откладывая бумаги. Его бас прозвучал как приговор. — Без адекватной иммуносупрессии её организм отторгнет сердце в течение года, максимум — полутора. Мы не можем этого допустить. Это будет провал всей работы.
— А что мы можем предложить, коллеги, помимо очередного курса антидепрессантов и психотерапии, которая, судя по всему, не приносит ощутимых результатов? — спросил Крылов, обводя всех тяжёлым, изучающим взглядом.
— Усилить режим иммуносупрессии, — немедленно откликнулся Феров. — Подобрать более современную схему. И настоятельно, на самом высоком уровне, рекомендовать продолжить работу с психиатром. Возможно, сменить специалиста.
— Это не решение, это уход от проблемы! — не выдержал я. Слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать. Все головы повернулись в мою сторону. Марина Игнатьевна смотрела с брезгливостью, Феров — с холодным любопытством.
— У нас тут, кажется, проснулся главный эксперт, — язвительно заметила она.
— А у вас есть что предложить, Соколов? — абсолютно спокойно спросил Крылов. Но в его глазах я прочитал не упрёк, а вызов. Слабый, едва заметный огонёк надежды.
Я встал. Ноги были ватными, но отступать было некуда.
— Вы все смотрите на нее как на набор симптомов! Ее тело отравляют лекарства, спасающие жизнь! Ее психика разрывается между благодарностью и ужасом!
Все замолчали, глядя на меня.
— Я предлагаю не выбирать между сердцем и нервами, — начал я. — Нужно лечить и то, и другое.
Я встал и подошел к доске.
— Первое: вместо системного снижения дозы такролимуса, мы можем ввести лекарство прямо в спинномозговой канал. Точечно. Так мы подавим воспаление в нервах, не ослабляя защиту сердца.
Феров холодно улыбнулся:
— Спинномозговая пункция? Вы хотите рискнуть пациентом и подвергнуть её менингиту?
— Риск минимален при правильной технике, — парировал я. — Больший риск — оставить ее в этом аду.
Я продолжил писать на доске.
— Второе: неинвазивная стимуляция блуждающего нерва. Это поможет модулировать болевые сигналы и снизить воспаление. И третье: магнитная стимуляция мозга. Мы можем «переучить» те зоны мозга, что отвечают за восприятие боли.
Профессор Орлов медленно кивнул:
— Теоретически... это могло бы сработать. Но это комплексный подход. Очень смело.
Главный врач тяжело вздохнул:
— Слишком рискованно. Слишком много неизвестного.
— Бездействие — больший риск, — сказал я. — Она теряет возможность пользоваться руками. Скруг не сможет работать. Это медленная смерть.
Крылов поднялся:
— Петр Васильевич, я беру на себя ответственность. Давайте попробуем помочь девочке.
Решение было принято. Выйдя из кабинета, я почувствовал не радость, а тяжесть груза. Я поставил на кон все: свою репутацию, доверие Крылова, ее будущее.
Но когда я шел по коридору, в голове звучали только ее слова: «Нравишься, в этом и проблема». Теперь мне точно нельзя с ней быть. Но я должен был попробовать помочь ей.
Глава 11 - Сплошной звон
Писк. Этот дурацкий писк кардиомонитора сводил с ума. Он был повсюду — в такт шагам, в ритме собственного дыхания и сердцебиения, в стуке чайной ложки о кружку. Я закрыла глаза, стараясь не слышать. Ещё немного, один день — и я его сниму. Свобода.
Чтобы отвлечься, пошла на йогу. В студии пахло сандалом и спокойствием. Тихое место, именно такое, какое мне было нужно, чтобы сбрасывать напряжение. Глухие оранжевые шторы надежно отсекали серость будней и наполняли зал уютом. Да, здесь мне должно стать хорошо.
Я расстелила коврик и вступила на него, осознанно оставляя весь внешний мир за его пределами. Мысли текли плавно, я старалась их не цеплять, отпускала. Покой. Я чувствовала, как сердце замедляется, и писк становился реже.
Инструктор начал давать связку асан. Всё получалось, пока я не попыталась сделать «собаку мордой вниз» — левая рука дрогнула, и я почувствовала знакомую остроту, вонзающуюся в плечо. Я сползла на пол, сжимая предплечье. Ничего не получается. Ничего.
Инструктор сделал шаг ко мне, но я остановила его жестом. Чем он мне поможет?
Кое-как доделав занятие, я сбежала, переодеваясь как можно скорее. Хочу уйти как можно скорее.
Но планам не суждено было сбыться. В раздевалке зазвонил телефон. Арина.
— Привет! Ну что, как твои впечатления? — сразу начала она, и в голосе играли демоны. — Как тебе Димка? Я попала?