— Отлично, — я попыталась отшутиться. — Как в санатории.
Уголки его губ дрогнули.
— Рад, что у тебя… вас такой настрой. Хотя в санаториях обычно не делают операций.
— Это просто фишка такого заведения.
Он посмотрел на меня внимательнее, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.
— Знаете, вы произвели на меня... впечатление.
— Хорошее, надеюсь?
— Скорее, незабываемое…
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. — Я… я не нервничаю.
— Ага, — уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. — А я вот нервничаю.
Он посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалась та самая борьба, что кипела и во мне. Сердце надрывно билось, словно готово выпрыгнуть из грудной клетки.
— Юля… — он произнёс моё имя тихо, так, чтобы в коридоре никто не слышал. — Здесь, в этих стенах, я — твой врач. И я буду делать всё, чтобы тебе помочь. Буду бороться за твою жизнь. Даже если для этого мне придётся быть «айсбергом».
— А за стенами? — сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Он медленно выдохнул.
— За стенами… я не знаю. Я не должен... Но я знаю, что не могу просто вычеркнуть тот вечер. И не могу забыть, как ты прыгаешь по лужам.
Он посмотрел в окно, снова став немного отстранённым.
— Отдыхай. И спи спокойно. У нас много работы.
И снова ушёл. Оставив меня наедине со стуком собственного сердца и парой простых слов, которые перевернули всё с ног на голову.
«Я не могу просто вычеркнуть тот вечер».
И я поняла, что тоже не могу.
Размышления мои нарушила соседка:
— О чем это вы тут так душевно без меня?
— Ни о чем, — я отвернулась, притворяясь, что ищу что-то в тумбочке. — Процедуры обсудили.
Но даже сама себе я не могла объяснить, почему прикосновение его пальцев оставило на коже ощущение жара и почему его тихий голос все еще звучал у меня в голове. И почему слова "буду бороться" задели какую-то потаенную струну внутри, которую я давно считала оборванной.
Глава 15 - Сметая границы
Утро. Рутина. И всё было бы более чем привычно, если бы не одно «но». Вчерашний разговор снёс незримую стену между нами. И теперь ступор, трепет, негодование — целая буря эмоций захлёстывала меня, унося на глубину, куда я заплывать не хотела. Но я плыла.
Стоя в очереди к процедурному кабинету вместе с Алиной, я увидела, как Дима о чём-то говорит с той самой медсестрой из кардиологии. Она говорила с ним, слегка склонив голову набок, касаясь пальцами его халата в шутливом жесте. От неё исходила такая уверенная, плотская энергия, будто они были связаны какой-то старой, понятной только им историей. Дима слушал её, слегка улыбаясь уголком губ, и в этой улыбке было что-то такое... привычное. Словно они были не просто коллегами. Словно между ними существовала договорённость, в которую я не была посвящена. Их разговор так интимен, что я поспешно отвожу от них взгляд.
— Жаль, — вздохнула Алина, следуя за моим взглядом. — Такой красавец, а, похоже, совсем не свободен. Устроили свою личную жизнь прямо на работе. Удобно.
— Жаль, — тупо повторила я, чувствуя, как что-то едкое и холодное сжимается у меня внутри. Я что, ревную?
В этот момент Дима, закончив разговор, направился мимо нашей очереди. Его взгляд скользнул по нам, и он сделал пару шагов в нашу сторону.
— Как самочувствие? — обратился он к обеим, но его глаза на мгновение задержались на мне, став чуть серьёзнее. — Напоминаю, после анализов и завтрака — физиопроцедуры по расписанию. Не пропускайте.
— Всё хорошо, доктор, не переживайте, — жизнерадостно ответила за нас обеих Алина.
Он кивнул и уже собирался уйти, но я не удержалась. Голос прозвучал тише, чем я хотела:
— А с вами всё в порядке, Дмитрий Валерьевич? Вы выглядите... уставшим.
Он замер и медленно повернулся ко мне. В его глазах вспыхнул странный огонёк — удивление, смешанное с чем-то острым, настороженным. Аккуратно, протянув руку и слегка касаясь, он поправил лацкан моего халатика.
— Работа, — коротко бросил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, будто пытаясь прочитать скрытый смысл. — В больнице некогда отдыхать. Поберегите себя, Юлия Владимировна. Вам это важнее.
Он развернулся и ушёл, оставив меня с ощущением, что наш короткий диалог был полем боя, где каждый выстрел был тщательно замаскирован под заботу.
Наконец очередь дошла до меня. Я стояла последняя. Когда зашла в кабинет, медсестра встретила меня сладкой, сиропной улыбкой.