Юля не сразу меня заметила, вздрогнула, когда я коснулся ее плеча. Отдавая ей стаканчик, я не смог отказать себе в удовольствии — коснуться ее пальцев. Руку она отдернула, словно от кипятка, и щеки тут же покрылись румянцем. А ей это идет. И мне захотелось смущать эту девушку снова и снова, лишь бы увидеть легкую улыбку и ямочки на розовых щечках.
— Что слушаешь? Можно?
Мне хотелось знать о ней все, а музыка многое говорит о человеке. Я имел дурную привычку судить о людях по их плейлисту, хоть это и не очень правильно.
Юля молча протянула свой наушник, и вот уже в моем ухе играла до боли знакомая композиция Scorpions.
А девочка умеет удивлять! Под такое и медитировать — высшая степень преданности року.
— Зачет. Как-нибудь позову на свое выступление в «Ангаре».
— Играешь? — в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес и любопытство.
Этот взгляд породил во мне трепет, но нужно было одернуть себя и не переходить границу, которую мы для себя очертили.
— Так, балуюсь, — почти флиртуя, широко улыбнулся я ей.
Боги, Соколов, да ты и правда флиртуешь!
Собравшись и посерьезнев, я напомнил девушкам о режиме и вышел.
***
Я постоянно искал повод заглянуть в палату к пациенткам. Все задачи были выполнены, ночь проходила без эксцессов.
Казалось, дежурство длилось вечность. Вроде бы можно было пойти прилечь в ординаторской, но меня снова неумолимо потянуло в сторону палаты Юли.
Неспешно проходя мимо, я услышал стон. Сдавленный, тихий, но до боли настоящий. Стон от страдания, а не от наслаждения — в этом я не сомневался. И я точно знал, чей он.
Подойдя к койке, где угадывался женский силуэт, я легонько толкнул ее за плечо.
— Юля! Юля!
Она резко вскочила, продирая глаза, но тут же схватилась за бок, согнувшись от новой волны боли.
— Так... сильно болит?
— Сейчас пройдет…
— Сейчас вколю обезболивающее.
Я уже развернулся было к процедурному кабинету, как ее пальцы впились в мое запястье.
— Стой... — ее шепот повис в тишине палаты, густой и напряженной. Неделю мы избегали друг друга. Притворялись, что мы — просто врач и пациентка, что между нами ничего не было.
— Мне остаться? — выдохнул я, всем существом жаждая услышать «да».
Она подняла на меня глаза. Вглядывалась, читала все, что я так тщательно скрывал. И ответила без слов. Лишь взмах ресниц — и мое сердце, пропустив удар, забилось с неистовой силой.
Не помня себя, я притянул к себе ее лицо. Под пальцами — нежная, бархатистая кожа. Легкий, свежий аромат ее духов и дыхания щекотал ноздри.
Меня попросту снесло с катушек от такой близости, и я не смог не поцеловать ее. Сминая ее мягкие губы, я чувствовал трепет девичьего тела в своих руках.
И теперь я точно не был готов его отпускать.