Мой «Харлей» заурчал у стоянки, отвечая на грозовое предчувствие, которое висело в воздухе. Он был единственным, кто никогда не предавал. Я всего лишь провел ладонью по бензобаку, чувствуя под пальцами холодный металл. Садиться за руль после даже одной кружки пива я не собирался — принцип. Да и ночь звала пройтись пешком.
Через десять минут я уже стоял у «Ангара». Бар Олега. Мое единственное убежище. Из-за двери доносились перекошенные гитарные рифмы — чья-то неумелая группа репетировала.
Внутри пахло старым деревом, пивом и свободой. Олег, весь в татуировках, молча кивнул и подал мне темное, не спрашивая. А вот от второго посетителя, с которым мы договорились сегодня здесь встретиться, покоя не было.
— А-а-а, наш паладин в белом халате! — просипел мягкий знакомый голос. Из полумрака возникла Арина. Моя старая подруга. Сводница без тормозов и мой личный дьявол-искуситель. — Опять кого-нибудь спас от неминуемой гибели от скуки?
— Отвлекал от тебя, Арин, как никак общественно-полезная работа, — парировал я, делая большой глоток холодного пива. Оно было горьким, вкусным. Тепло и расслабленность постепенно наполняли меня.
Мы обсудили последние новости и наши дела. Тема, как водится, скатилась к отношениям. Вернее, к их полному и тотальному отсутствию у меня.
— Тебе бы только на моцике своем гонять, — вздохнула она с театральным надрывом. — А душа-то требует романтики! Тепла!
— Моя душа требует, чтобы ее оставили в покое, — буркнул я, отпивая еще.
— Да потому что ты не веришь! — Арина хлопнула ладонью по столешнице. — Не веришь, что можно подобрать ключик! Что двух людей можно свести так, что ба-бах! — она снова хлопнула, заставляя меня вздрогнуть, — и это навсегда! Идеальное совпадение!
Я фыркнул. Слишком горький опыт стоял за этим фырканьем. Хоть и прошел почти год с моего приезда, рана ощущалась глубоко и болезненно. Предательство, которое иногда болит куда сильнее, чем отлучение от практики.
— Выдумки твои, Арина. Любовь — это не каталог, где можно подобрать модель по параметрам. Это хаос. Боль. И в конечном счете — предательство.
Но сдаваться было не в ее правилах. Упрямство — ее вторая профессия.
— Спорим, что я тебя сведу с той, что будет твоей половинкой? Сведу так, что ты сам на коленях признаешь мой гений!
— Обречена, — усмехнулся я, допивая пиво. Пусто. Как и мое желание во все это ввязываться.
— Пятница. После твоей смены. Кафе «Оазис». Будешь? Или струсил?
Я посмотрел на нее. На ее горящие азартом глаза. На эту смесь наивности и веры в чудо. И почему-то в глубине души, под всеми слоями защитного сарказма, шевельнулось что-то похожее на надежду. Слабая, глупая искра.
— Буду, — сказал я, отодвигая пустой бокал. — Посмотрю на крах твоей карьеры провидицы.
Я не верил ни единому ее слову. Но в тот вечер, когда я шел к своему дому, что находился недалеко от бара, и ветер бил мне в лицо, срывая остатки напряжения смены, мне отчаянно захотелось ошибиться.
Глава 3 - Спасательный круг
Проходя по отделению неврологии нашего «больничного городка» к кабинету заведующего, я ловил себя на теплых воспоминаниях. В этих стенах было всё: первые взлеты, первые падения и даже первая любовь. Никогда бы не подумал, что родное место теперь кажется мне чистилищем.
Подходя к кабинету Романа Сергеевича, я издалека услышал визгливый женский голос. Стучать и входить не стал — достаточно было постоять у двери и послушать, чтобы понять: это Марина Игнатьевна высказывает всё, что думает обо мне.
— Роман Сергеевич, ну это же беспредел! С каких пор медбратья принимают такие решения, нарушают протоколы, ведут себя так, словно им всё можно? А внешний вид? Это что за хвост? А татуировки? Да его нельзя подпускать к пациентам! Он неадекватный! Не удивлюсь, если он ещё и...
— Довольно! Я вас достаточно выслушал. У вас всё?
— Ну, Роман Сергеевич, вы меры-то примите какие-нибудь!
— Всенепременно.
Отличный момент, чтобы зайти и всем своим видом показать, что я прекрасно слышал её ябедничество.
— Добрый день, Марина Игнатьевна!
— Не надо так скалиться, Соколов! Я рано или поздно поставлю тебя на место!
— И вам хорошего дня, Марина Игнатьевна.
Ничего не ответив, лишь высокомерно хмыкнув, она продефилировала мимо. При своём невысоком росте она умудрялась смотреть на меня свысока, хотя я был выше её на голову.
Крылов стоял лицом к окну, когда я опустился в стул напротив его стола.