Постепенно успокоившись, осмотрел ее, она так же лежала, безучастная ко всему. Правда не улыбалась и закрыла глаза. Взгляд скользнул на член - весь в яркой красной крови. Почему-то вместо того, чтобы ужаснуться, я ощутил прилив возбуждения, пенис снова наливался - вставая. Принес тазик с теплой водой и обтер кровь с семенем с нас. Хотелось сделать и моей (теперь уже) женщине приятное.
Я снова стал оглаживать желанное тело, теперь уже более вдумчиво, проходясь по всем изгибам и впадинкам, лаская грудь. Она привлекала меня, как вино – алкоголика. Холмики были такими нежными, прямо к моей ладони, я с трудом сдерживался, чтобы не сжать посильнее, не куснуть бархатистые вершинки. Скользил языком по шелковой коже живота, внутренней стороне бедер, едва сдерживаясь. Мне было мало одного раза, хотелось вновь входить в нее, чувствовать, как член сжимает ее лоно.
Уткнулся лицом ей между ног и губами примкнул к сладким створкам, пальцами слегка приоткрыл губки и языком начал поглаживать клитор. Маленький бугорок начал твердеть и я усилил нажатие, малышка издала тихий стон, ножки ее раздвинулись по шире. Я с утроенным энтузиазмом начал вылизывать киску моей девочки, стоны стали глубже, дыхание участилось, я чувствовал, как она подходит к оргазму. Бедра подались мне на встречу, она выгнулась и вскрикнув:
- Паша! - распласталась на кровати.
Меня словно кипятком окатили. Даже под наркотиком, она была не со мной! Сердце закололо сильнее, а разум затопила ярость. Я пытался найти подход к ней, я был добр, ухаживал и заботился о ней и чем она отплатила!? Нашла какого-то сосунка! Почему не меня, почему она выбрала не меня?! Девчонка повернулась на живот и начала руками гладить простыню, мурлыкая песенку. От открывшегося вида сперло дыхание. Член, до сих пор не опавший - подрагивал, на красной головке блестела смазка. Обхватил его рукой, сместив кожицу к головке и обратно. Хотелось наказать ее и я знал как это сделать.
Снова перевернул на спину, склонившись, потрепал по щеке:
- Ириша. Иришенька, - она отозвалась мычанием, хорошо. - Ириша, тебе Паша нравиться?
Она заулыбалась, похоже, имя ассоциируется только с приятными воспоминаниями. Девчонка вдруг приподнялась и обхватила меня за шею. Уткнувшись в мою грудь, она пробормотала:
- Пашенька, я люблю тебя. Паш, не оставляй меня, а?
Я взбесился окончательно. Любит она его, паршивка!
- Иришенька, ты Пашу любишь? - она заворочалась на моей груди.
- Пашенька, люблю.
- Сделай Паше хорошо, Ириша! - я перевернул ее на бок и пристроился около ее рта.
Расставив свои ноги и опираясь на колени, поводил членом по ее губам - смазка размазалась, и губки заблестели.
- Ириша, открой ротик, Паше хорошо будет.
Послушная девочка тут же открыла рот, видимо, для мальчишки она на все готова. Меня разрывало на две половины: одна бесилась, что малышка не со мной, а другая наслаждалась этим юным телом, послушанием и сладостью ее ротика. Я ввел член в рот насколько смог.
- Ириша, солнышко, надо пососать, как конфетку, слышишь? Сделай Паше хорошо.
Она заворочалась, а потом медленно стала посасывать мой член. Даже глубокий отсос проституток мне не приносил такого удовольствия, как вялые посасывания ее ротика. Головкой чувствовал язычок, она втягивала ее и облизывала как чупа-чупс. Так, хватит, а то сейчас кончу. Повернул молодое тельце на живот, подложил пару подушек под бедра.
Масло так и стояло рядом с кроватью после того раза, налил в ладони и обильно смазал свой пенис. Пристроился рядом с попкой, налил в руку масло и уже не церемонясь, начал втирать и в промежность, и в попку. Она заслужила это! Я приютил член около тугого колечка: взявшись одной рукой чуть ниже головки, стал с силой вводить в сфинктер, а другой надавил на поясницу. Она не сильно подо мной забилась, мне хватило сил удержать. Головка уже пропала в колечке, раздвинув тугие мышцы, я же, ухватившись двумя руками за бедра, резко вставил свой член по самые яйца. Всегда любил анал, все же, когда заходишь в запретные ворота испытываешь особый кайф. Жаль, что так получилось, я хотел в таком сексе быть нежным, но видимо не судьба, злость на гадкую девчонку все еще клокотала во мне. Я начал двигаться, в норке тесно, все сжимается от ее усилий вырваться, приятно. Начал ускорятся, она начала постанывать и вскрикивать. Хоть я и понимал, что это от боли, возбуждался еще сильнее. Ускорился. Ее крики, беспомощность, влажные звуки и теснота сделали свое дело, я бурно кончил, изливаясь в задний проход своей падчерицы.