Ирина
Я приходила в себя тяжело: наваливалась тоска, сильная усталость. Низ живота разрывало от боли, промежность ныла и простреливала болью, руки дрожали, а голову стягивали невидимые тиски. Я помнила почти все, что опекун делал со мной. В дурмане было так сладко, так хорошо, все воспринималось совсем по-другому. От этого приходить в себя было еще больнее. Мне было так плохо, как никогда в жизни! Повернув голову, увидела его спящим рядом со мной и меня накрыл ужас: он снова вколет эту дрянь, снова будет насиловать.
С трудом встала и как могла, тихо и быстро оделась, все это время не спуская с него глаз. Не помню, как выскочила из квартиры, подъезда, и как бежала на остановку. В джинсах валялось немного мелочи, но видимо у меня был такой безумный вид, что кондуктор даже не подошла ко мне. Выйдя из автобуса, я побежала и бежала я в единственное место, которое приносило мне покой. Вот и мост, хотя разве можно назвать это мостом, он ведь даже не соединяет два берега.
Где-то на задворках сознания, я понимала, что еще не отошла от наркотика, но негативные эмоции полностью захватили, не оставляя ни шанса голосу разума. Мне было так плохо и больно. От самой себя немыслимо воротило, хоть и не было моей вины в том что произошло.
«Была вина! Ты замечала его взгляды, но пряталась от правды, как последняя трусиха! Знал бы Паша…».
От последней мысли стало совсем дурно, и я увидела выход. Недолго думая, прошла по балке до самого конца. На горизонте садилось багровое солнце – красиво, и я шагнула вниз.
Ветер свистел в ушах, дыхание перехватывало, а перед глазами с огромной скоростью мелькали разноцветные пятна. Где-то я читала, что человек умирает не долетев до земли - сердце не выдерживает. Мое было очень близко к этому. И я успела тысячу раз пожалеть о своем поступке! Адреналин разогнал последние остатки дурмана, но было поздно…
Вдруг сильный рывок и я застыла в воздухе, не долетев до земли совсем немного. Оказалась у кого-то на руках. Сквозь слезы увидела, как силуэт начал медленно проявляться, словно на старой фотопленке. Я уже отчетливо видела хмурые брови, глаза синие, синие, как небо перед рассветом, прямой нос и полные губы. Плечи обтянуты знакомой футболкой, а вот за плечами раскрылись огромные крылья. Потрясающие, сияющие белые крылья, они мощно совершали взмахи, держа нас обоих в воздухе. Пашка.
Он крепче прижал меня к себе и мы начали взлетать все выше и выше. На мосту он меня аккуратно опустил, крылья неожиданно исчезли, источившись, как тонкий лед под солнцем. Паша подошел ко мне вплотную и опустился на колени, поднял голову и начал просить прощения, смотря мне прямо в глаза:
- Это моя вина, Ириша, прости меня! Душа моя, прости, если сможешь!
Голос был хриплый, будто он много часов кричал, и столько муки в нем звучало, столько боли. Я не могла прийти в себя, не могла поверить всему произошедшему. Неожиданно, рядом с нами начали вспыхивать большие сгустки света, Паша начал пропадать, а я упала в обморок. Последнее, что запомнила - это его голос, он просил:
- Поступи правильно, Ириша. Поступи по сердцу, пожалуйста.
Очнулась я в больнице под мерное пищание приборов, боли уже не было. В палате было видеонаблюдение, поэтому ко мне сразу пришли врач и медсестра. Осмотрели, померили давление, посчитали пульс, спросили про самочувствие. На мои вопросы, врач попросил подождать и через десять минут привел мужчину, в полицейской форме.
Тот представился майором Скворцовым и вот что рассказал: Семенов Михаил Викторович скончался от инфаркта сегодня вечером. Перед этим накачав свою падчерицу, то есть меня - наркотой. Анализы подтвердили наличие в крови этого вещества. Изнасиловал в особо жесткой форме, меня держали на снотворном почти четыре дня, наложили несколько швов на промежность. В его телефоне нашли мои фото в обнаженном виде, на которых ясно видно бессознательное состояние, а еще он довел меня до несостоявшейся попытки суицида. Кондуктор автобуса заметила мое состояние и попросила сына проверить, - сердобольная женщина. Он меня и оттащил от края моста и вызвал скорую помощь.
Майор Скворцов обнаружил все это, зайдя к своему подчиненному передать документы, дверь оказалась не заперта. Мужчину ждала очень не приглядная картинка всего произошедшего. А с его связями выяснить где я, оказалось сосем не проблема. Мы подробно обсудили все варианты моей дальнейшей жизни. Как и ему, мне не хотелось вываливать все это на общее обозрение, поэтому все улики подчистили, врач подписал неразглашение, а мне дали возможность жить удалив все документы о психической неуравновешенности. Через три месяца после случившегося, я вновь забрала документы из института и уехала в родной город, вещи мне помогала собирать жена майора, она сильно напоминала мне маму.