Смерть жены заставила поменять взгляды. Что если это проявление воли свыше? Что если это прямое указание: она может быть моей. Ведь я боролся, я сделал все, чтобы не преступить черту. Сама жизнь дала мне шанс и я не могу его упустить. Ириша должна понять, обязательно должна, что я тот, кто ей нужен, а возраст не помеха. Взрослый зрелый мужчина самое то, для молодой девочки. Что смогут дать сверстники? Лишь вечеринки, да секс необремененный никакими обязательствами. А я дам стабильность и уверенность в завтрашнем дне. И я вполне могу удовлетворить ее потребности. Буду аккуратен в первый раз, научу всему. Нам будет очень хорошо вместе, я был твердо в этом уверен.
План был разработан и принят к действию: новое место, минимум друзей, правила, которые неукоснительно нужно соблюдать, совместное проживание и ее комфорт, все чётко. Почти все получалось благодаря горю малышки, но она слишком часто уходила из дома, а я не знал где она и что делает - это напрягало. Но я же капитан полиции! Всего лишь заменить телефон на более навороченный и запеленговать его. Правда, принимать подарки она отказывалась, по магазинам со мной не ходила, даже на кафе ни в какую не соглашалась. Пришлось действовать по-другому. Реакцию своей девочки я предвидел и был готов, вот только не ожидал того, как сильно подействует на меня её близость. Тело напряглось, член встал, хотелось вжаться в нее и наконец, попробовать на вкус такие манящие губы.
Ирина
Истерика отступала, началась икота, глаза жгло от слез, а горло неприятно саднило. Я вдруг осознала, что сижу на коленях у опекуна в зале на диване, а он меня обнимает. В бедро что-то упиралось, а сам мужчина пристально на меня смотрел. Он слегка прикрыл глаза, будто сдерживаясь, а потом медленно стал ко мне наклоняться. От паники я ничего лучше не придумала, как начать вырываться, отпихиваясь двумя руками. Он отпустил, аккуратно ссадив на диван.
- Все в порядке? Принести воды? Или может успокоительное, которое доктор прописал? – спросил Михаил Викторович и я замотала головой. - Я могу не ходить на работу, побыть с тобой. Хочешь? - в его голосе слышалась какая-то безумная надежда.
- Нет. Не надо, я хочу одна побыть. Извините, за истерику. Это ж всего лишь вещь, вы не специально, - я постаралась говорить уверенно. Лишь бы ушел, лишь бы оставил меня одну.
- Как скажешь. – Согласился опекун и в его голосе мне послышалось разочарование. - Если что, звони с домашнего, я не медленно вернусь, хорошо?
- Да, конечно. – Покивала я и натянула улыбку. - Пожалуй, выпью успокоительное и лягу спать. Пойду, умоюсь. – Протиснувшись бочком мимо мужчины, кинулась в ванную комнату.
Уже оттуда услышала, как хлопнула дверь в его комнату. Набрала себе ванну, добавила морской соли и залезла в воду, пытаясь привести в порядок свои мысли. Хватит бегать от правды, я давно заметила его интерес, но гнала прочь все подозрения. Стал насущным вопрос: что мне делать? У меня не было возможности уйти из-под опеки этого человека без решения комиссии или меня запрут в комнате с мягкими стенами, под надзором санитаров. Михаил Викторович был моим опекуном в полном смысле этого слова. Я даже работать не могла без его ведома и разрешения. Обратиться мне не к кому, от дома и друзей я слишком далеко, а за последние четыре месяца траура, я растеряла все контакты, ни с кем не хотелось говорить и это обернулось не в мою пользу.
Наплескавшись в ванной и вымыв голову, посчитала, что опекун уже ушел. Всё верно, ушел, оставив на моем столе стакан воды и таблетку. Воду выпила, таблетку выкинула. Давно заметила, что от таблеток, которые прописал доктор (он осматривал меня после смерти мамы, меня тогда никто успокоить не мог) я слишком хорошо сплю, просто отрубаюсь так, что ничего не помню. Таблетки пить перестала, но говорить об этом не решилась. После переезда вроде и не нужны были, а вот оказалось, что опекун их взял. Высушила волосы и переоделась в пижаму, нырнув в постель, подумала, что все же хорошо иметь свою комнату. В нашей с мамой двушке, мне был отдан зал, так что в трешке опекуна, я прежде всего, оценила личное пространство. Ну и наличие двери тоже, пожалуй.
Свет не гасила, меня до сих пор мучили кошмары и, просыпаясь, я не могла понять где я, впадая в панику. Сколько ворочалась - не уверена, когда услышала щелчок открывшейся входной двери. Я замерла, сердце заколотилось, как бешенное. Не знаю почему, но я прикрыла глаза и притворилась спящей, из-под ресниц наблюдая за входившим в мою комнату неожиданным гостем. Вот, дура! Надо было взять стул и огреть визитера по хребту, а не лежать сахарной Мальвиной. В этот момент темный силуэт осветил горящий торшер и у меня перехватило дыхание, а сердце, казалось, выпрыгнет прямо под ноги… опекуну.