- Ну, ладно, как скажете, - нахмурился папа.
***
В машине было невероятно душно. Хотя, может, это мне так казалось. Но каждый вдох давались мне очень тяжело. Это простое действие превратилось в самую кошмарную пытку. Я чувствовала, как в легких булькает жидкость. От этого стало неприятно до тошноты. Сердце билось неритмично, даже можно сказать хаотично. Оно больно ударялось о ребра. Моё тело покрылось мелкими каплями пота, а кожа вновь слегка посинела.
- Вы какие-то кислые, - начал папа, - что-то стряслось?
- нет, пап, всё хорошо, тебе кажется, - выдавила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Вышло неочень...
Папа обернулся и, увидев меня, тяжело вздохнул и открыл окно.
- Надо сменить врача...или лечение, - начал папа.
- Угрюмов - настоящий профессионал! - возразила мама, - я ему доверяю больше, чем себе. Помнишь же...
- Да помню, - перебил её папа, - но ты посмотри на Аглаю...ей не становится лучше от его лечения.
- Пап, - я положила руку на его плечо, - Угрюмов и вправду отличный врач. Он прописал мне хорошее лечение. Но..., - мама пронзила меня взглядом. Нет, лучше сказать сейчас, - я не хожу на него. И не соблюдаю его рекомендации...
Я ожидала любую реакцию. От резкой вспышки гнева до плача. Но папа лишь сказал:
- Ну, Аглая, ты уже девушка взрослая, самостоятельная, до жути упрямая. Не хочешь жить - твоё право. Мы с мамой тут бессильны.
Его голос был очень спокойным, но всё равно в нем слышались отчаяние, злоба и непонимание...
Наверное, я похожа на эгоистку. Думаю лишь о том, чтобы мне было хорошо на последок. А потом можно и под крышку гроба. А родители...ну а что родители? Ещё один груз с плеч.
Но нет. Я не совсем такая. Мне безумно жалко семью. Даже не представляю, как они без меня. Смогут ли вообще пережить это. Как они вообще без меня...? Ведь я их старшая дочь, первый ребёнок. Такая зажигалочка, ходячий праздник! Если это и случиться, я никогда не узнаю, что с ними будет. От этой мысли становится не по себе. Начинаю чувствовать себя ничтожеством.
- Аглая, - из раздумий меня вытянул нежный голос мамы, - потерпи чуть-чуть. Мы скоро уже приедем.
Я поняла, что завалилась на бок. Сил не было даже лежать. Мне очень плохо. Опять. Второй раз за день. Руки и стопы скручивало, грудь сдавливало и жгло, а воздуха уже совсем не хватало, хотя все окна в машине были открыты. Машина налегке на кочку. Мы подпрыгнули. В легких вновь забултыхалась и забулькала жидкость. Ненавижу это ощущение. Я с трудом сдержала рвоту, которая уже подкатилась к горлу.
- Ты там живая? - пытался подбодрить всех папа, - сейчас уже приедем.
- Угу, - промычала я. Язык стал таким огромным, неповоротливым. Я чувствовала, как его протыкают тысячи маленьких иголочек и как они пускают свой яд.
Мама позвонила Дане - моему брату, чтобы он открыл ворота.
Я как никогда хотела домой. Хотела упасть в кровать и не вставать несколько дней, уткнуться носом в подушку, укрыться плюшевым одеялом и провалиться в долгий сон, забыв про всё на свете.
Машина затормозила. Я услышала радостный лай Рика - нашего пса.
- Рик, - рявкнул папа, выйдя на улицу, - брысь отсюда! Даня, уведи его в дом.
Я услышала топот маленьких ножек.
- Гуля, - ко мне заглянул Даня, - тебе опять плохо?
Я чуть подняла голову и слабо улыбнулась брату. Как же он на меня смотрел...в этих огромных синих глазах блестели страх и забота.
- Всё хорошо, малыш, - я потрепала братика за волосы, - просто немного устала. Сегодня у меня было очень насыщенное утро.
- Даня, - папа отодвинул брата, - Иди помоги маме.
Даня ещё немного постоял около машины, заглядывая в машину через папино плечо.
Папа осторожно подхватил меня, крепко прижав к себе.
- Не путайся под ногами, - строго сказал папа Дане.
- Да я сама дойду, - я попыталась высвободиться, - мне уже легче, правда. Просто немного укачало, наверное, - я сама пыталась себя убедить, что это не связано с сердцем.
- А то и видно, - папа лишь прижал меня ещё крепче, - вся синяя. Лежи спокойно. Всё-таки зря ты отказалась от лечения...
- Не начинай, - прохрипела я, закрыв воспаленные глаза, - я уже всё решила. Не хочу - не буду.
- Да понятно...ты у нас девушка волевая, взрослая, но упрямая...а помнишь, как ты в детстве...
Папа изо всех сил пытался меня отвлечь от боли. Он постоянно так делал. Сначала мне это очень даже помогало, но со временем боль становилась всё сильнее, а его истории, которые он рассказывал по кругу, уже надоели.