Папа занёс меня в комнату и аккуратно положил на кровать.
- Может, ты всё же выпьешь Бисопролол? - папа сел на край кровати, - он же тебе хорошо помогал.
- Пап, - я устало вздохнула, - все люди состоят на шестьдесят процентов из воды, а я из таблеток. У меня уже печень подыхает. Очень просит о помощи.
Я высунула кончик языка и застряла руками, изображая свою печень, которая уже была размером с аэропорт.
- Вот дурында! - папа хихикнул, - ладно, я пойду. Надо помочь маме приготовить обед. Отдыхай! Если что-то понадобиться или будет плохо - кричи.
Он поцеловал меня в лоб и скрылся за дверью. Но не успела я и моргнуть, как она скрипнула, и в комнату на цыпочках зашёл Даня.
- Ты не спишь? - шепотом спросил он.
- Нет, не хочу. Прыгай, - я похлопала по кровати.
Даня широко улыбнулся и тут же плюхнулся рядом со мной и, как кошка, прильнул ко мне, зарывшись в моих волосах.
- Ещё замурлычь, - обняв брата, сказала я.
- А я могу, - ответил он, - ты только попроси - я всё сделаю для тебя.
- Если б ты мне не был братом, - я чмокнула его в щеку, - я бы хотела, чтоб ты стал моим парнем. Не мальчик, а мечта! Такой маленький, а уже настоящий джентльмен!
- Я уже большой! Мне четыре! - его конопатые щёчки покрылись румянцем, а губы смущённо поджались.
- Ага, конечно, - усмехнулась я, - пойдёшь вместо меня в колледж?
- А ты не сможешь? - взволнованно спросил Даня.
- Не знаю, - я пожала плечами.
- Гуля, - спустя недолгое молчание, начал он, - ты умираешь? Так ведь?
- Да, - ответила я. Ну а что тут скрывать. Даня уже большой, как он, конечно, считает.
- А почему?
- Видишь ли, так бывает, что человек рождается сразу больным...
- Ты болеешь с детства? А чем? - перебил меня Даня.
- Слушай дальше, дурачок, - я ущипнула его за нос, - есть такое заболевание, из-за которого моё сердце плохо справляется со своей работой. Это порок сердца. Я старалась как могла поддерживать здоровье, соблюдала режим, диету...но, как оказалось, всё тщетно...мой порок перерос в сердечную недостаточность. Теперь моё сердце стало работать ещё хуже. Я не буду объяснять тебе все нюансы этого заболевания. Всё равно не поймёшь.
-А почему мама с папой мне не рассказывали об этом? - обиженно спросил Даня.
- Они, наверное, думали, что тебе рано об этом знать, - я пожала плечами.
- Но это нечестно, - Даня надул губы и прижался к моей груди.
- В жизни вообще всё нечестно, - я погладила его по спине, - это тебе так...на будущее.
- Твоё сердце...оно так сильно стучит, - он посильнее прижал ухо к груди, - тебе не больно?
- Нет, малыш.
Даня хихикнул:
- У тебя там что-то булькает.
- Угу, знаю, - прогудела я.
- А что это там у тебя? Это у тебя так из живота слышно?
- Ага..., - пусть будет так. А то опять посыпятся миллионы вопросов. Я безумно устала.
- А у меня тоже так булькает?
Не дай Бог...
- Малыш, можно я посплю? Очень захотелось.
- А можно я с тобой?
- Ох, ну, ладно. Только сильно не ворочься.
Мы лежали с ним под тоненьким одеялом, тюль шелестела от дуновения. Как же было классно...мне бы хотелось, чтобы это мгновенье длилось вечность.
- Ты и вправду умрёшь? - вдруг спросил Даня в полудреме.
- Да, - прошептала я.
- Не хочу, - произнёс Даня, и по его щеке покатилась слеза.
Увы, от смерти, которая ещё в день рождения положила на меня глаза, невозможно убежать.
Глава 2
Последний звонок
20 мая
Аглая Чарская
Одиннадцать лет учёбы наконец-то позади. Можно выдохнуть. Да, не хочется, конечно, расставаться со школой, к которой уже, кажется, прирос; с учителями, которые стали для тебя родными; с одноклассниками, с которыми пришлось пройти многое. Но светлая грусть перебивалась радостью: наступила взрослая жизнь. Птенчики наконец-то окрепли и могут вылететь из тёплого гнездышка. Ещё несколько лет - и ты уже совсем взрослый и самостоятельный человек.