- Ты меня пугаешь...
- Чем? - нахмурилась я.
- Ты так спокойно об этом всём говоришь...
- Ой, Танюш, я всю жизнь с этим живу. Это состояние для меня нормальное.
- Да не было у тебя такого! - разгорячилась Таня. Её щеки вспыхнули, а ветер так подул, что пушистые тонкие волосы встали дыбом.
- Чарская, Дорн! - к нам повернулась наша классная руководительница, - всю линейку балабоните! Постойте хоть пять минут молча. Не позорьте меня. Сейчас как раз директор будет выступать с речью.
- Извините, - шепнув, ответили мы и тихо хихикнули.
Директор начал говорить никому ненужную речь: "Вы уже такие взрослые и красивые и бла-бла-бла"
Солнце начало припекать сильнее. Зажарить нас хотело. А ветер, как назло, перестал дуть. Полный штиль.
- Валентина Петровна, - обратилась я к классной руководительнице, - а когда мы уже в актовый пойдём? Невозможно в этой бане находиться.
- Потерпи, Чарская, скоро, - раздраженно ответила Валентина Петровна, - что ж ты на голову ничего не надела? Все мозги сплавишь.
- Да нечего у неё сплавлять, Валентина Петровна, мозгов никогда в этой бошке и не было, - встряла Настя. До чего же мерзкая особа! Всё ищет момент, когда можно высунуть змеиный язык и брызнуть на меня свой яд.
- Заткнись, Меньшова! - рявкнул Тимошка.
- Рты все закрыли, - рассердилась Валентина Петровна, - а ты, Меньшова, будешь свой поганый рот мыть с мылом. Чтоб больше я таких гадостей не слышала!
Настя лишь закатила тупые глаза, цокнув языком.
- Ты несильно обиделась, Гуленька? - Тимошка осторожно взял мою руку и начал гладить её. Его ладонь была такой сухой и шуршавой, но такой горячей.
- Только мой брат может называть меня Гулей, - я ловко высвободилась из его лапы и чуть отстранилась.
- Извини, умоляю, - глаза Тимошки из гордых и боевых превратились в грустные и смущенные, - я тебя не грубо схватил? Не больно?
- Нет, Тимош, - я ущипнула его за щеку.
- Если эта змеюка ещё что-нибудь прошипит в твою сторону - ей конец, - сказал Тимошка, понизив голос.
- Сыграй ей лучше на дудке, может спокойнее станет, - сказала я и отвернулась.
Директор всё продолжал говорить смазливую речь, учителя и некоторые девочки плакали, вытирали слезы, размазывая тушь.
- Тим у нас герой, - продолжила Таня, - видела, как он за тебя заступился?
- Я бы и сама справилась с ней, - сказала я и мысленно зарядила Насте в нос.
- Он тебя любит. Очень любит, - не унималась Таня.
- Да что ты заладила? Пусть любит. Хорошее чувство.
- Мне его просто жалко, - Таня пожала плечами, - Тим так старается для тебя...на меня бы кто так смотрел...
- Иди в психушку. На тебя все так будут смотреть.
Таня тихонько засмеялась в кулак.
На улице уже было невыносимо стоять. Ну это просто издевательство! Почему весь учительский состав стоит под навесом в прохладной тени, а мы должны жариться на солнце, как яйца на сковородке?
Как только директор закончил, я направилась ко входу в школу.
- Ещё чуточку внимания! - к микрофону встала завуч, - мне бы хотелось тоже сказать пару слов...
И снова бла-бла-бла...
Дышать я уже не могла совсем, а голова начала бешено кружиться, тошнота подкатила к горлу. Я чувствовала, как сердце со всей души ударяется о рёбра, в ушах стучала кровь. Земля начала исчезать из-под моих ног, а тело стало тяжёлым.
- Тань, - я схватила подругу за локоть, чтобы не грохнуться, - давай зайдём в школу, умоляю.
- Ты чего? Нас же наругают, - ответила она.
- Если мы не зайдём, меня вырвет прям здесь.
- О, Боже...ты серьёзно? - Таня закрыла глаза и выдохнула, - ладно, пойдём через запасной.
Таня буквально несла меня. Мои ноги уже не чувствовали земли, а голова заболела ещё сильнее. Я не заметила, как мы оказалась в туалете. Прохлада отрезвила меня, и по телу пробижались иголочки.
- С тобой точно всё нормально? - Таня помогла мне сесть на подоконник, - больше не тошнит? Ты аж позеленела.
- Сейчас переведу дух, - я прислонила голову к стеклу, - и всё будет хорошо.
- Давай я твоим родителям позвоню, пусть они лучше тебя заберут.
- Зачем? Я просто перегрелась. Здесь немного посижу и пойдём обратно.
- Да ты вся горишь! - воскликнула Таня, - черт, медика как всегда нет в школе! Я схожу сейчас за Валентиной Петровной.
- Не надо! - я схватила Таню за плечо.
По левой руке вдруг прошлись мурашки, за ними последовала резкая боль, пронзившая до кости, пальцы онемели. Я закашляла.
- Да что с тобой такое? - голос Тани задрожал. Она попятилась.
Мои губы растянулись в кривой улыбке, раздраженные глаза закатились. Я повалилась на пол.