– Она? Не смешите меня, – продолжала его мама, попивая утренний кофе.
– Умею, – произнесла я, расплываясь в хитрой улыбке. А в голове мелькало, что мышьяк им подойдет куда лучше.
– Она умеет! Мы спасены, Зина! – радостно захлопав в ладошки, произнесла одна из тетечек.
Я подняла голову и посмотрела на Антона, который в полной прострации пытался понять происходящее. Его лицо молило о прощении. Я улыбнулась и пошла в его сторону. Он понимал, что это ситуация меня может разозлить.
– Все в порядке, не переживай, – прошептала ему на ухо и похлопала по плечу.
– Точно? – переспросил он меня.
Я взглянула в его глаза, мотнула головой в знак согласия и улыбнулась. Развернулась лицом ко всем и задорно начала вещать.
– Итак, если мы хотим блины, нам нужны некоторые ингредиенты…
Начав руководить процессом, раздала всем указания. Общими усилиями нашли все продукты и посуду. Быстро сделав тесто, финально набрав в черпак небольшое количество, вылила обратно в миску, проверяя готовность. На первый взгляд все выглядело идеально. Я взяла в руки раскаленную сковороду, немного смазанную маслом, набрала тесто и легким движением распределила его по всей поверхности
– Даже не комком, посмотри, Зина! – восторженно описывая ситуацию, тетечки хлопали в ладоши и меня это забавляло.
Я улыбнулась. Во время готовки, чувствовала пристальный взгляд со стороны Антона. Он как обычно не скрывал своих эмоций. Хитро смотрел и покачивал головой в стороны, услышав от меня какой-нибудь комментарий по поводу блинов. Я же наоборот, пыталась не смотреть в его в сторону, мастерски делала вид, что блины не простят измены и надо глядеть только на них. Спустя час все уже было готово. Мама и тетечки успели накрыть на стол и подогреть чайник. Я взяла стопку блинов и понесла на стол. Желудок уже поглощал сам себя и пел оды любви к еде. Мы все сели за стол и начали трапезу.
– Приятного аппетита, – весьма довольно, произнес Антон.
Все ответили ему взаимностью и продолжили есть. Я смотрела на них и не понимала, как такие милые, поедающие блинчики люди, могут быть такими черствыми. Вера в то, что путь к людям лежит через их желудок вселял в меня надежду. Может их сердца, растопят мои кулинарные таланты.
Глава 17
– Не знал, что ты умеешь готовить, – удивленно произнес Антон, когда мы возвращались в комнату.
– А я и не умею, – хитро улыбнувшись, выдала я. – Есть очень ограниченное количество вещей, которые могу сделать. На удивление, туда входят блины, – удерживая деловое лицо, поведала ему о своем секрете.
– Серьезно? Бабушка так хотела блины и так расстроилась, когда узнала, что никто не умеет их печь.
– И тут я появилась на пороге, причем в прямом смысле!
– Именно, для нее ты стала надеждой на лучшее. Она довольна, – счастливо продолжал Антон.
– А если бы съела меня, осталась бы без блинов. Вот было бы смешно.
– Все обошлось, не так ли? – ответил Антон, открыв двери комнаты и пропустив меня вперед.
Я влетела в помещение. Чувство легкости окутало мое тело, словно я сбросила гири и пушинкой парила по пространству. Радуясь своему мастерству, надеялась, что эти блины растопят бабушкино драконье сердце.
На улице все так же шел дождь. Надежда, на скорый отъезд, гасла с каждым часом. Радовало, что во мне не оставалось больше такого сильного желания убегать. Тем более с Антоном хорошо поладили, ну не считая утреннего инцидента. Мы не говорили на эту тему, и я надеялась, что он не поднимет этот вопрос.
– И что мы будем делать оставшийся день? – спросила я.
– Мне нужно поработать немного. А ты можешь поделать… – на мгновенье он замолчал, но вскоре продолжил. – Ты можешь просто ничего не делать и смотреть в окно.
Застряв в этом доме еще на некоторое время, ничего не оставалось, как послушаться Антона и вдоволь отдохнуть. Мой горе друг сел за стол, достал свой ежедневник, ноутбук и погрузился с головой в работу. Я же легла на кровать и стала наблюдать за ним. Мне казалось, что люди за работой, выглядят совсем иначе. Даже затылок становится очень серьезным. Вот так лежа в одном и том же положении, наблюдая за ним, я провела больше часа.