– Ты же понимаешь, что мне нравишься?
– Что? – я подняла голову и с недоумением спросила Антона.
– Почему ты не хочешь признаться, что я тебе тоже нравлюсь? – на полном серьезе продолжал он. – Ладно, ты меня обманываешь, себя-то зачем?
Я непонимающе смотрела на силуэт, который встал со стула и двинулся в мою сторону. Медленно, но уверенно сел рядом на кровать и смотрел мне в глаза.
– Прекрати, зачем ты это делаешь? – испуганно произнесла, ощущая бешенный стук сердца.
Я попыталась отстраниться и из лежачего положения перешла в сидячие, немного отодвинувшись назад. Резкое поведение Антона пугало меня, но я не могла найти в себе силы на крик и возмущения. Сгорая, я чувствовала, как исходящий страх в груди разливался огнем по всему телу. Пугало осознание его правоты. Он сел на кровать и все так же продолжал смотреть улыбаясь. Я вглядывалась в его точеное лицо, которое освещало солнце.
– Просто скажи, что тебе нравлюсь, и я отстану.
Он протянул свою руку к моему лицу и убрал прядку волос. Мое сердце все так же колотилось. Точно так же, как в ту ночь, когда проснулась от теплого дыхания и его объятий.
– Ну же, я жду, – с ухмылкой произнес Антон.
Его хитрые глаза не оставляли мне шанса на спасение. Но я не могла признаться в этом даже себе. Я набралась смелости, что бы ответить.
– Крис! – послышался голос вдалеке. – Сколько в день ты спишь? Я еду принес, будешь?
Я открыла глаза и увидела перед собой сидящего Антона, а на столике рядом находилась еда.
– О боже, это сон! Как я рада, что это все сон! – радостно прокричала и обняла его.
– Кажется, ужастик снился, – удивленно спросил он и обнял в ответ.
– Тип того.
В таком положении мы были всего пару секунд. Отодвинувшись от него, потянула к себе поднос с едой и радостно начала поглощать все подряд. Нарезанные овощи, мясная и сырная нарезка. Немного печеного картофеля. Все это нервно залетало в мой маленький комбайн, под названием рот. В это время Антон наблюдал за мной, пока не посмотрел на часы. Он громко выдохнул, встал с кровати и пошел обратно к своему рабочему месту. Я хлопала глазами, быстро пережевывая пищу и прокручивала увиденное во сне. Все это не давало мне покоя. Голос Антона снова и снова крутился в голове, как песня на репите. «Почему ты не хочешь признаться, что я тебе тоже нравлюсь?». Отодвинув поднос с уже пустыми тарелками, плюхнулась звездой и мучительно застонала. Один ужас в моей жизни, сменяется другим. Я смотрела в потолок и молила о своем возвращении к прошлой жизни. Там была счастлива. Но это не точно.
– Как ты ночью будешьспать? – резко спросил меня Антон, крутясь на стуле и перебирая ручку в руках.
– Буду охранять твой сон, – улыбаясь, ответила ему. – Как-нибудь усну, не переживай.
Плана как быстро уснуть у меня не было. Зато бодрости хватило бы на двоих. Я лежала на спине и снова все обдумывала. Если бы меня кто-нибудь спросил: Хотела ли остаться во сне? – уверенного ответа от меня бы не услышали. Отрицательный ответ, как и положительный, не смогли вылететь из моих уст и оказаться реальностью.
С этими мыслями я перебралась на другую часть кровати, что бы быть ближе к Антону. Он продолжал работать, не обращая внимания на мои причитания. Иногда он и сам бормотал что-то под нос, периодически покусывая ручку.
– Ты занят? Можно тебя спросить? – осторожно решила нарушить тишину и задать личный вопрос.
– Ну, попробуй.
Антон заинтересованно повернулся на стуле, встал и подошел к кровати.
– Если не захочешь, можешь не отвечать, но мне очень интересно, – тихо и аккуратно, я пыталась подвести к вопросу. – Почему у тебя бабушка и мама такие?
– Какие?
– Резкие. Черствые. Наверное, даже хладнокровные…
– Это все из-за отца, – сухо произнес он.
Я была осведомлена, что Антон с отцом не общаются. Хоть мы никогда не говорила углубленно на тему своих семей, в общих чертах знала обо всем. Антон как-то мельком упоминал, что отец ушел из дома. Но мы были молоды и ветрены, мало предавали этому значение. Я и не понимала, насколько все это было серьезно.
– Когда я еще был маленьким, – продолжал Антон. – Папа бросил маму, забрал крупную сумму денег и скрылся из страны. Это очень странно, я обычно никому не рассказываю, потому что, мне немного стыдно за него. Мне было пять, но я до сих пор ощущаю какую-то обиду за это.
Рассказ Антону давался с трудом. В этот момент я была сокровенным местом, куда он мог излить свою душу. Его боль слегка утихала, когда делился ей со мной. Я и не заметила, как моя рука накрыла его в знак поддержки, и он продолжал.