На четвертый день я уже привыкла к подвешенному состоянию. Мое тело на автомате доносило меня до разных уголков квартиры. Я не чувствовала больше ничего. Оглядев пространство, увидела приличный слой пыли на полу, который бережно копился все эти дни. «Ну это слишком, Крис!» – тяжело вздохнув, ругала себя за слабость. Встав с кровати направилась за тазиком и шваброй. Всегда ненавидела уборку, полдня ты тратишь, старательно все убираешь, что бы через два дня все вернулось на круги своя.Последним местом уборки была комната. Отодвигая все вещи, я тщательно вымывала каждый угол своей квартиры. «А это что?» – за тумбочкой лежал клочок скомканной бумаги и он явно был не мой. Подняв его с пола, развернула и увидела записку, которая была написана почерком Антона.
Ты знаешь, что я всегда ценил тебя. И любил, не буду этого скрывать. Сегодня я не спал всю ночь и думал о нас. Наблюдал за тобой, как ты быстро провалившись в сон, крепко обнимаешь меня и что-то невнятно шепчешь. Где-то между слов проскальзывало и мое имя. Думаю и я тебе не безразличен. Ладно, знаю это, вижу все твои смущения.Подойдя к тебе ближе, замечаю, как твои щёки покрываются румянцем, а глаза то и дело бегают из стороны в сторону. Когда мы были ещё мелкими, я наблюдал за твоими реакциями. Знаешь, мои глаза никогда не наблюдали таких изменений в тебе. Даже с тем твоим бывшим блондином…Почему вообще ты стала с ним встречаться? Будто бы на спор.
Ну ладно. Суть не в этом. Хотел сказать тебе о том, что мы не сможем быть вместе. Ты была права, что все время держалась от меня подальше. У нас разные пути. Где категорически нет НАС. Сегодня я это понял и вынужден так исчезнуть, даже не попрощавшись. Будь счастлива, Крис. Твой ДУРАЦКИЙ АНТОН.
«Дурацкий Антон» было написано большими буквами и зачеркнуто несколько раз. Смешенные чувства поселились во мне, ведь точного ответа я так и не получила. Он ушел, потому что хотел или он ушел, потому что пришлось?
Наша «любовь» длилась всего пару часов, но боль не проходит уже несколько дней.
Я сложила этот противоречащий кусок бумаги пополам, затем ещё раз и положила на полку. В груди был ком, который не позволял нормально дышать. Он так давил, казалось, что легче уже никогда не будет.
«Твою мать, Антон, что это за дела?», – прошептала и ударила по тумбочке рукой, а затем тихо заплакала. Я смогла позволить себе быть слабой несколько часов. Зарывшись в подушки, рыдала, как никогда не позволяла себе до этого. Когда слез не осталось совсем, я села на кровать. Рассматривая спальню, мельком увидела на той же тумбочке ещё одну записку, которая аккуратно красовалась под журналом. Видимо Антон решил спрятать ее так, что бы мои глаза с утра не нашли записку сразу. Я достала очередной клочок бумаги и прочитала послание, которое совершенно отличалось от того, что нашла за тумбочкой.
Крис, думаю должен извиниться, что ушёл. Сделал это, потому что понял, я добился того чего хотел и мне стало это не интересно. Столько лет я бежал за тобой и вот ты уже без пяти минут моя. Зная это, ухожу. Скучно все это, понимаешь? Да и наши миры не похожи. Моя жизнь уже и так прописана. И пока мы не заплыли далеко, я отчаливаю. Не знаю, простишь или нет, думаю не важно. Всего хорошего. Ты найдёшь себе ещё кого-нибудь. Прощай.
В конце было сухо подписано его именем и все. «Он явно не может так думать! Все эти слова…Это не он», – со злостью выдавила я и быстрым шагом направилась к телефону.
Набрав Кирилла, пыталась успокоить себя, что бы не вылить на него всю свою злость..
– Крис? – послышался голос Кирилла.
– Пять баллов! Где этот придурок?
– Кто? – ошарашено переспросил он.
– Думаю тебе не надо объяснять, кого имею ввиду. И я знаю, что ты знаешь, где он сейчас и мне скажешь!
– Это плохая идея, Крис...
– Я не спрашиваю, какая это идея. Я спрашиваю, где он? Ты мой должник, не забывай об этом.