− Ты знал, что я здесь? – мужчина кивает. – И… как давно?
− С самого начала. – отвечает Каин, словно ничего необычного. – Видел вас с братом у магазина. Вы похожи.
− Да, спасибо. – значит не показалось. – А больница? Гостинцы?
− Даже слышал твой разговор с психологом. – признается Каин. – Помогает?
Девушка молчит пару минут. Прежде чем ответить, она откусывает кусочек восхитительно свежей белой булочки.
− Ты будешь удивлен, но да.
Колетт подчищает остатки супа кусочком хлеба и бросает его в рот. Впервые за долгое время чувствует себя наевшейся до отвала, несмотря на разговор. Так, теперь главное удержать это в себе. Маллен встает и берет свою тарелку. Быстро моет ее и начинает убирать со стола.
− Мне надо съездить в город, в больницу к брату. – сообщает она. Не спрашивает, а просто ставит перед фактом.
− Я отвезу тебя. – он тоже сообщает ей факт. Колетт усмехается: спорить бесполезно, как и ему с ней. Да, следующие дни будут интересными. Если, она останется конечно.
− Почему ты была так уверена, что я убью тебя? – вопрос неожиданный. Солонка чуть не падает из рук, но Маллен успевает зажать ее еще крепче. Вопрос словно разряд тока, Колетт внутри ощутимо тряхнуло. Пытаясь сдержать дрожь в руках, ногах, да и во всем теле, она ставит солонку на стол. Знакомое ощущение, когда тебя прожигают взглядом.
Колетт испускает истерический смешок, опираясь руками по разные стороны от раковины.
− Потому что ты рассказывал мне о метке. – говорит она, с истерической улыбкой на губах. – Я знаю, на что ты способен, насколько ты опасен находясь под ее влиянием. Когда ты ушел убивать Аббадон. – она вздергивает брови, но Каин этого, конечно, не видит. – Я тогда подумала о том, что может все еще обойдется. Может если я останусь в живых… а потом мой отец просто…
− Ты. – шипит Хагерти, ее отец, и вновь ударяет. Голова Колетт ударяется о деревянный пол. Хорошо, что не металлический стол. Маллен хочет громко плакать и позвать Каина. – Ты – демонская подстилка, оскверненная, порочная, безбожная.
Колетт прикрывает глаза – их щиплют слезы. Но Колетт не могла расплакаться: не сейчас, не перед Каином, который так внимательно смотрит на нее. И, как будто, сочувствующее. Маллен не нужно сочувствие. Ей нужнее живой и невредимый брат рядом. Каин, она была уверена, понимал, но вряд ли позволит ей продать душу. Если задуматься, душа единственное, что осталось у Колетт. Но если должен был случится какой-то обмен, девушка была готова обменять душу на брата.
− Ладно. – бутылка ударяет о деревянную поверхность стола. Колетт не видит, но слышит, как демон встаёт – отодвигает стул. Она резким небрежным движением оттирает слезы с щек. Каин подходит к выходу из кухни и говорит ей. – Успокаивайся и поехали.
12:43, дорога в город
− Ох, какое несчастье. – с искренним сожалением произносит преподавательница в институте − мисс Нассл, когда Колетт разговаривает с ней в машине. – Колетт, мне очень жаль. Если так случилось, то можешь пропустить эту сдачу материала. У тебя все равно автомат, ты моя лучшая ученица!
− Спасибо, мисс Нассл. – вежливо произносит Колетт. Она не смотрит на демона, ведущего машину. Облокотившись на стекло, договаривается с Нассл. Эта женщина была строга, но ничего человеческое ей не чуждо. Колетт не сомневалась, что будет легко. − Я закрою все хвосты, как только ситуация стабилизируется.
− Это совсем не обязательно. – тут же отмахивается женщина. – Колетт, я видела твои работы, знаю, на что ты способна. Все равно, у вас начинаются каникулы. Но я вышлю тебе список фильмов, на которые требуется рецензия. Это поможет отвлечься.
Колетт думает, что каждый преподаватель тоже психолог, в какой-то мере. Отвлечься ей не помешает. Вспоминая милую женщину, ее губы дергаются в улыбке.
− Спасибо. Всего доброго, мисс Нассл. – девушка отключает телефон и с тихими вздохом откидывается на спинку сидения.
Каин, сидящий за рулём, смотрит на неё, словно украдкой. Колетт показательно не смотрит на него, делая вид, словно ей безумно интересен пейзаж на окном. Телефон в сумку не убрала – нервно вертит в руках. Ее руки мелком дрожат; вены словно стали ближе к коже, так отчётливо их видно. Она вся выглядела так, словно только обтянулась кожей и еще не успела прибавить в весе. Под глазами – круги от недосыпы и нерв и всю ее шатает от недоедание и, пусть этого и незаметно как все остальное, но ее руки постоянно дрожат, не в состояние удерживать даже легкие вещи. Сама она тоже изменилась: в манере поведения, походке. Каин не мог себе представить, что надо было сделать с той жизнерадостной девушкой, с которой он познакомился, чтобы довести ее до такого состояния. Когда он увидел ее на парковке около магазина, уже тогда заметил, что ходить она стала медленно, словно состарившись на несколько лет, ее улыбка стала натянутой. Когда она перестала улыбаться вовсе – после злосчастной автокатастрофы с братом – он решил, что надо предпринимать какие-то действия. Тщательно следить за ней, при случае забрать. Колетт сама предоставила ему такой случай − на том перекрёстке.
Почему он тянул? Наверное, после всего случившегося между ними, он просто не мог поставить Колетт перед фактом, что он забирает ее.
Каин тяжело вздыхает:
– Ты должна хорошо питаться. – говорит он. Колетт вздрагивает от того, насколько неожиданно звучит его голос в тишине. – Такими темпами ты ляжешь рядом с братом под капельницу.
Колетт смотрит на него молча, лишь моргает. Потом, словно переборов страх, говорит тихо:
– Тебя уже не должно это волновать. – она не старается оскорбить или пристыдить его этими словами, но получается. После слов Колетт, Каин вновь чувствует разъедающую горечь, вызванную гнилью ее слов. Верно, он может об этом не волноваться. Но причина была совершенно другой, нежели решила Колетт – теперь она находится в зоне досягаемости. Контролировать ее рацион и питание будет намного легче, даже если она против.
Даже если Каин не имеет на это уже никакого права.
13:17, городская больница
Колетт выпрыгивает из машина и говорит:
– Можешь подождать меня здесь? Я хочу побыть с братом наедине.
– Я слышал все, что ты могла ему сказать. – напоминает мужчина. Он слышал: она ненавидит, когда Каин сравнивает ее с бывшей женой; боится – или боялась – что он любит не саму Колетт, а образ жены. Но сейчас Маллен не чувствует ровным счетом ничего. – Рано или поздно нам придётся поговорить о случившемся.
Большие глаза, занимающие из-за худобы пол лица, впираются в Каина. Где-то на самом их дне плещется дикая боль, которую Каин вряд ли сможет вырвать оттуда. Потому что Колетт сама не хочет этого, оставаясь в этом коконе страданий. Находясь в нем, она защищалась от того, что приносил ей этот мир, будь то счастье или разочарование. К ней пришел единственный на данный момент лекарь – равнодушие.
Лучше бы она злилась на него, чем вела себя так убийственно спокойно. Словно умирает не ее брат, а она сама.
Помедлив, она кивает:
– Не сейчас. Вечером поговорим.
Она закрывает дверь и исчезает в дверях больницы. Каин смотрит, как ее фигурка исчезает в здании. Вечерний разговор обещал быть сложным.
14:17 – выходит она оттуда спустя ровно час. Каин не знает, о чем она говорила с братом, хотя ему и интересно. Немного, кончено, но сам Каин себе не за что в этом не признается. Как и не признается в том, что благодаря этому подслушанному разговору, смог немного разобраться в чувствах самой Колетт.
Маллен имела право на что-то личное и тайное. Именно по этой причине, все что сделал демон за этот час – съездил за продуктами. Когда она возвращается в машину, лицо ее немного просветлело, исчезло написанный на нем страх. Демон понимает сразу – ее брат не умер, а разговор с ним принес девушке облегчение.
Каин не расспрашивает, ограничиваясь лишь кратким: