– Да кому я нужна такая? Ни кожи, ни рожи. Мне за все пять лет в академии не поступило ни одного предложения даже встречаться, не говоря уже о том, чтобы замуж выйти.
Друг как-то странно посмотрел на меня, отвёл сразу глаза в сторону и ничего не сказал. Я ещё какое-то время покрутила свои новые игрушки и убрала в ножны. Академическое оружие мы сдали вместе со всеми остальными вещами.
Дошли до таверны «У демона на рогах» – так звучало название – и зашли внутрь. Тут было много посетителей, но мы ещё неделю назад забронировали место, так что прошли сразу к нему. Сначала заказали еды и по кружке пива. Потом, съев почти всё, заказали ещё напитков. Дальше я пила пиво, а Тавриш – вино. Он не любил пиво, пил его только со мной за компанию.
– За нас, Муаро, за наши дипломы!
– За нас, друг и напарник! Огромное тебе спасибо за то, что был всё время рядом и помог выжить!
– Ну что ты, солнышко, каждый нормальный мужик поступил бы на моём месте так же.
– В том то и дело, что, видимо, нормальных мужиков уже не осталось. Ты единственный, кто сам подошёл ко мне и стал опекать. И твоя забота никогда мне не казалась навязанной. Порой я узнавала о каких-то ситуациях, из которых я чудесным образом выпутывалась, только через месяцы. Ты умеешь делать что-то, не привлекая внимания. Даже к ректору попадал только по моей вине. И ради меня.
– Да ладно тебе, зачем сейчас вспоминать? Всё уже позади. Давай лучше ещё выпьем.
– Но если посмотреть на твоё поведение и отношение ко мне со стороны, то выглядит всё это очень странно. А если судить по другим адептам в академии, то первые два года меня шпынял и вытирал об меня ноги каждый, кому было не лень это делать.
– Не преувеличивай, было всего четыре-пять случаев в год.
– Ага, это только потому, что я жила целыми днями в библиотеке. Сколько раз поначалу ты носил меня в мою комнату, спящую? Пока я не объяснила тебе всю степень бесполезности этого действия.
– Ага, ты каждый раз так забавно ругалась, возвращаясь в жилище книг и фолиантов. Только ради этого зрелища мне стоило продолжить тебя уносить в общагу.
– Я бы быстрее тогда смогла сдать теорию по целительству и начать осваивать практику.
– Отдых телу тоже нужен, как и движение.
– Я со всеми наравне бегала по утрам и разминалась. Тогда мне этого было достаточно.
Мы снова наполнили кружки и продолжили вспоминать прожитые годы, учёбу и случаи из совместной практики. Ближе к трём часам ночи я начала отключаться, и друг, не дав мне упасть на пол мимо стула, подхватил на руки и вынес на улицу. Свежий воздух немного прояснил пьяную голову, но с первым же вдохом меня унесло в мир снов.
****
Она лежала на его руках, словно маленький ребёнок, и смешно морщила носик. Такая лёгкая, сущий пустяк для него. Макушка её головы даже не доставала ему до солнечного сплетения, но несмотря на это, в ней был стержень внутри. Стойкость характера удивительно сочеталась с огромным добрым сердцем и ранимой душой.
Было забавно смотреть, как она изводит себя тренировками при одном только упоминании о том, что любой червяк сможет с лёгкостью одолеть её в схватке. Горящие от гнева глаза и долгие упорные тренировки. Из зала, в котором девушка также засыпала, сидя на полу, прислонившись к стене, он каждый день выносил её на руках, она при этом даже не просыпалась.
Так уставала, что в буквальном смысле падала от усталости, однако не желала тратить время на сон. Порой приходилось хитрить и заходить в корпус к целителям, прося сонный порошок. Незаметно менять бурдюки с обычной водой на те, что с сон-травой.
Когда только успевала учить другие предметы, и ведь старалась сдавать их раньше, чем положено, чтобы снова погружаться в тренировки. Мастер даже выгонял её из зала много раз, но она тихонько пробиралась под покровом ночи. Мучила и изводила себя, отрабатывая новый элемент или связку до автоматизма. Только тогда переходила к новому удару или заклинанию.
Весь четвёртый курс был для неё словно в аду. К началу пятого с ней было сложно уже справиться. И ему стало легче. Меньше задир отваживать, меньше подлых подстав стало по отношению к ней. Её начали уважать сокурсники. Не каждому мужчине удаётся поступить на боевой. А тут женщина, да ещё и человек. Хотя по запаху, хоть он и не сказал ей, невозможно было понять, к какой расе она относится.