Я тут же опустилась на колени и подставила левое ухо.
– Страж, явись! – и уже в полный голос добавил, – как произнесёшь заветные слова, сразу появится домовой. Только часто не зови, а то нас накажут. Наша-то сила, она другая, и просто так раздавать мы её не имеем права. Вот в доме убрать или посуду вымыть – это пожалуйста. А лечить мы часто не можем, не положено. Только в сложном случае. Вот как две ночи назад.
Много тогда силы ушло, ох много. Как я ругался на непутевого лекаришку. Ну ничего, всё исправил. У тебя душа сияет, твой дар будет нести добро и свет в наш мир. Только бы не затоптали тьмой своей, поганцы. Две расы истинную тьму несут, а сколько ещё прихвостней их. У-у-у... Всё, прощевай, девонька, береги себя! – растаял, будто и не было.
Уже даже коленки начали ныть, а я всё прийти в себя не могу. В коридоре снова шаги, и мне пришлось, кряхтя, ползти к кровати и, словно раненый бегемот, правда, тощий, залезать на неё. Только плюхнулась, как дверь открылась, и в проёме встал сам хозяин замка.
Глаза сверкают, крылья носа трепещут от возбуждения, а руки сложены на груди, и вся его поза прямо-таки кричит: «Берегись! Сейчас будет допрос». Ну, или пытка.
– Кто ты такая, и как попала на мои земли? Кто тебя подослал ко мне? Говори! Иначе брошу в темницу!
За его спиной маячили уши и хвост доносчицы. Значит, уже успела сказать. Чувствую, что, если не заговорю, меня и правда кинут в подземелье.
– Я не помню, я ничего не помню. Только то, что лежала у себя дома и умирала, а очнулась уже тут, в этой комнате, – ни словом не соврала. Но и конкретной информации не дала.
– Кто твои родители и какой их род? В тебе есть магия, значит из благородных. Говори! – сверкает-то как глазами, аж страшно стало. Что сказать? Что из другого мира? А поверит ли?
– Я сирота, меня вырастили в приюте, мне не говорили, какого я рода. Я правда ничего не помню. Поверьте, мне, пожалуйста! – всхлипнула от страха и обиды, и слёзы сами хлынули из глаз.
– Я ни в чем не виновата-а-а... – размазывала сопли по лицу и рукам. – Я ноги повредила и сильно ударилась спино-о-ой, потом потеряла сознание, а очнулась, ик, уже ту-у-ут, ик, – от нервов, не иначе, начала икать.
– Ладно, сегодня можешь остаться, но завтра с утра покинь мой замок и земли, тоже, – как-то резко велел-приказал принц.
– Ик, хорош... ик… о... Завт… ик… ра я уй… ик… ду. Только, ик, не уби… ик… вайте, ик, – сидела напротив герцога и смотрела с мольбой в опухших глазах.
Наверное, получилось очень проникновенно, ещё бы, частые тренировки с директрисой всегда прокатывали. Его светлость развернулся и вылетел из помещения. А вот эта предательница особо не торопилась, нарочито медленно выплыла из комнаты и с ехидной улыбкой захлопнула за собой дверь.
Сидеть и икать было тошно, досадно и обидно. В желудке ветер гуляет, время обеда уже прошло, а ведь могут больше и не покормить. От жалости к себе снова потекли слёзы. Опять мне не везёт в жизни. Может, было бы лучше умереть такой никчёмной мне? Зачем закинули в этот мир, для новых разочарований и боли?
Не заметила, как уснула, прямо сидя, а когда тело расслабилось, свалилась на другую сторону от подушки. Сколько спала, не знаю, но вот из сна вырвало ощущение, что кто-то меня трясёт и будит странными звуками.
– Эй, слышишь, проснись, эй. Давай, девочка, открывай глаза. Я тут тебе принёс.
Что там и кто принёс, долго не могла понять. Открыла глаза, темно, значит ночь. Хлопнула в ладоши, включая свет, странно, что только ночью приходилось его включать. Окон-то нет, а свет днём есть. Магия, что с неё взять?
– Вот, смотри, здесь одежда, в ней ты пойдёшь в школу, к знакомому. Он домовой при магической академии. Отнесешь письмо ректору, передашь через моего приятеля. Там тебя примут, хоть и середина семестра. Ничего, ты фейри, быстро догонишь. Вот карта и сумка, в ней пропитание на неделю, ровно столько нужно идти до конца земель герцога. А там в любом трактире или постоялом дворе позовешь нашего, он тебя ещё едой снабдит.
Оттуда дойдёшь до академии, маршрут я отметил на карте. На вот пирожок, съешь, пока будешь выходить из замка. И быстрее одевайся, а то скоро рассвет, тебе надо уйти как можно дальше отсюда. Я сейчас вернусь, а ты приводи себя в порядок, не буду смущать.
Ушёл тем же способом, и я сразу приступила. Сунув при этом пирог в зубы. Больничная рубаха сразу же полетела на пол. Пошарила в свёртке и нашла маленькие рейтузы, натянула их и снова смотреть, что ещё подойдёт в качестве нижнего белья. Ничего не нашла, стала надевать рубашку на маленьких странных крючках. Они будто примагничивались к петельке.