Сильвия порылась в сумке — все тот же видавший виды ключ, английский замок она так и не сменила. Нечего попусту утруждать себя — Карл своих набегов больше не повторял. Да и что еще могло его тут интересовать? Иногда до Сильвии доходили о нем слухи — его встречали то тут, то там. Из этого можно было заключить, что он жив и здоров. Не спился и не наскочил на столб. Ему и нельзя было оступиться, ведь в новой жизни могут возникнуть неожиданные препятствия, преодоление которых потребует сосредоточенности и точной реакции.
Это брошенная жена могла себе позволить, чтобы ее жизнь тащилась через пень колоду. Масштабы времени и впрямь изменились: на службе часы прямо-таки летели, зато дома вечерами и в выходные дни ползли как улитка. Даже утро до работы словно подменили. Прежде Сильвия вскакивала по звонку будильника, спешила с делами как угорелая и все равно опаздывала. Теперь же после звонка она с удовольствием еще потягивалась в постели, потом не спеша делала утреннюю зарядку, а попивая кофе, успевала еще и книгу почитать. Хорошо, что ремонт поможет ей убить свободное время — ведь общение вне службы практически прекратилось. После истории с Вильмой деятельность их женского клуба заглохла. Полноценные замужние женщины отвернулись от них как от прокаженных. Да и Эва в своем вдовьем положении тоже вроде бы человек не вполне стоящий. Почем знать, может, несчастье и впрямь похоже на какую-нибудь модную вирусную болезнь: заражает, распространяется и требует жертв. Сильвия никого не обвиняла — те, у кого семьи еще сохранялись, и не хотели вникать в подробности разводов. Зачем позволять сеять в своих душах семена тревоги? Волей-неволей начинаешь обращать внимание на пустячные признаки разлада, подозрения все глубже въедаются в душу, а там, глядишь, человека уже и захлестнет предчувствие катастрофы.
Катастрофа? Хорошо, когда однажды в весенний вечер начинаешь понимать: какое преувеличение! Сильвия распахнула створки окна на солнечной стороне дома, облокотилась на подоконник и принялась разглядывать крону старой яблони. Отец посадил это дерево после войны, в день десятилетия дочери. Можно было бы сентиментально поразмышлять — долго ли еще ему цвести и плодоносить?
Что за душещипательная безвкусица, самой неловко!
Сильвия Курман хотела понимать эпоху, чтобы идти в ногу со временем. Не стоило удивляться или обижаться, что прежние знакомые их семьи словно бы зараз уехали из города. Едва слухи об уходе Карла достигли их ушей, как прекратились телефонные звонки и приглашения в гости. Даже Кая почему-то постоянно маялась в крайнем цейтноте и редко заходила к ней. Зигзаги новой жизни отца нанесли удар и по благополучию дочери — прежде по утрам Карл отвозил Аннелийзу в детский садик, теперь Кая вместе с ребенком на себе испытывала давку в переполненных автобусах. Но вполне возможно, что у Каи появился новый временный поклонник и она стесняется сказать об этом. Один раз обожглась, может, теперь будет осмотрительнее? Вскоре после того, как Кая разошлась с Иво Рооде, у нее появился друг и началось модное визитное супружество. Невероятно, но дочь не сумела отличить сусальное золото от настоящего и отнеслась к этой курьезной форме совместной жизни вполне серьезно. Большая, подлинная любовь, яркие чувства — ведь они с Мати встречаются редко и не смогут надоесть друг другу. Все предостережения Сильвии у Каи в одно ухо влетали, в другое вылетали. Перестань пугать — человек хочет переродиться, стать другим. Кажется, дочка пошла в отца. Или отец взял пример с дочки?
Кая, во всяком случае, действительно переменилась, она прямо-таки светилась. Всегда скорее вялая, чем активная, — к другим, правда, предъявляла повышенные требования: будьте энергичнее, преуспевайте в жизни! — теперь она хотела стать предприимчивее, чтобы совершить в жизни что-нибудь исключительное.
После смены или в выходной Кая то и дело забегала к Сильвии на службу и с жаром рассказывала, какие у них с этим самым Мати далеко идущие намерения. Новые чувства переливали через край: она десятки раз требовала подтверждения, что отец и мать не будут возражать, если они переоборудуют бабкину квартиру, выкинут старый хлам и устроят себе с Мати уютное гнездышко. Появившийся у дочки интерес к жизни Сильвия поддерживала всем сердцем — делайте что хотите, главное, чтобы у вас было ощущение своего крова. Материнское сердце обязано было трепыхаться от радости — планы дочери на будущее были просто блестящие! В рассказах Каи все выглядело складно и логично. Вот Аннелийза подрастет еще немного (а Мати уж так любит девочку, словно она его родная дочь, ни разу не поинтересовался Каиным разведенным мужем — вот какой тактичный!), и тогда настанет великий момент — Кая поступит учиться заочно. И не только она, Кая, — она-то, конечно, пойдет на товароведческий, что может быть естественнее для кассира-контролера, — Мати тоже будет учиться дальше, он считает, что не его это дело — всю жизнь крутить баранку такси. Организация современного транспорта и его перспективы — вот самая подходящая для Мати специальность, она совпадает с его интересами. Кая знала, что у Мати уже сейчас, и без высшего образования, масса великолепных идей, как усовершенствовать в будущем систему автотранса.