Неожиданно нагрянула с новостью Вильма.
Уже с полчаса полыхало в душе Сильвии пламя злорадного торжества. Вот и дождалась! Вильма заявилась ненадолго, столько длинных летних месяцев о ней не было ни слуху ни духу и вдруг машина у ворот, а Сильвия словно по заказу прогуливается перед домом. Покусывая яблоко, она кружила по саду, любуясь домом, свежевыкрашенный, в покое и тишине сентябрьского вечера, он казался заново родившимся. К некоторому разочарованию Сильвии, Вильма не обратила на дом никакого внимания. Вильма спешила, ей хотелось первой преподнести Сильвии новость. Избавившись от груза, Вильма села за руль и тотчас умчалась. Вильма подстегивала себя и свои денечки, нетерпение уже начало менять ее характер, но душа все же не очерствела настолько, чтобы забыть о Сильвии, которая была ей опорой в трудные времена.
В воротах они поздоровались за руку, но на участок Вильма не прошла. В этом доме она хлестала коньяк и горевала о своей жизни, уже стоя одной ногой на лестнице, ведущей вниз. Эти непристойные вечера пора уже и забыть — прочла Сильвия на ее лице. Видно, Вильма решила любой ценой выбраться из лабиринта отчаяния. Она сунула руку в карман белого жакета, вытянула шею, обрамленную ярко-синей блузкой, и в извинение за неожиданный визит объявила: ее новость не из тех, что можно передать по телефону. Есть новые сведения, произнесла она заговорщицки и удивительно непринужденно, словно каждую неделю делилась с Сильвией информацией о делах Карла Курмана. Вильма предупредила Сильвию: теперь она должна быть начеку! Тереза сожалеет о ее глупости: развод все еще не оформлен! А то ведь и Сильвию могут втянуть в эту грязную историю, в материальном смысле, конечно. Тереза интересовалась, действительно ли дом собственность Сильвии, не совместное ли он имущество, и успокоилась, услышав, что на дом у Карла нет никаких прав.
Оказывается, Карл ужасно влип. Жутко банальная история с погоней за деньгами. Его конструкторское бюро взялось изготовить какой-то прибор при условии, что с ними будет заключен дополнительный договор на создание другого, фиктивного, аппарата. Заказчик — откуда-то из Зауралья — так завяз в делах, что согласился на поставленные условия. К сроку он получил то, что хотел, а в придачу какие-то светокопии ноевских времен, якобы документацию по тому другому, несуществующему аппарату. На руководимое Карлом конструкторское бюро, не пошевельнувшее ради того и пальцем, свалились, как манна небесная, несколько тысяч рублей. Эту кругленькую сумму они поделили между собой как премию за сверхплановую работу. Но, видать, кто-то получил меньше, чем ожидал, и настучал куда следует. Народный контроль нагрянул как гром среди ясного неба, для выяснения дела съездили и за Урал. Теперь хлопот не оберешься. Карл вместе с компаньонами должен возместить причиненный государству ущерб. Сумму компенсации Карлу назначили огромную, конечно же, еще и хороший нагоняй получит и вылетит с должности заведующего конструкторским бюро.
Вильма выпалила свою новость с жаром — известное дело, человек, несущий радостную весть, возвышается в собственных глазах. Сильвия оцепенела под этой лавиной слов. Ошеломляющий провал Карла Курмана она поначалу восприняла лишь в общих чертах, и только после ухода Вильмы у нее возникла куча вопросов. Кое-какие обстоятельства следовало бы уточнить.
Но так ли уж важно знать подробности постыдного происшествия?
Она — человек сторонний, которому рассказали поучительную историю о том, что сколько веревочке ни виться… и что жадность кого угодно с пути собьет.
Вильмин рассказ отдавался в ушах Сильвии обрывками звуковой записи, контакт между передачей и приемом местами прерывался. Обрывочной была и запечатленная зрительной памятью картина. Например, выпал кусок о возвращении Вильмы к машине. Только в тот момент, когда завелся мотор, Сильвия вдруг заметила на соседнем сиденье мужчину и вздрогнула от неожиданности: яркая клетчатая кепка на голове этого типа должна бы сразу броситься в глаза. Над желтой нейлоновой курткой одутловатое лицо. Любопытством он не страдал, даже не глянул в сторону Сильвии. Вильма ни словом о своем спутнике не обмолвилась — будто рядом на сиденье валяется прихваченная с собой дорожная сумка. В конце концов, какое Сильвии дело до Вильминых новых приятелей и новых перспектив. Ведь именно новые жизненные возможности следует держать на недосягаемом для чужих глаз и слов расстоянии. Видно, и Вильму жизнь кое-чему научила. О том, что кануло в прошлое, — об этом можно и порассуждать — похвалить или похулить, а надежды в своей беззащитности сквозняков не выдерживают.