Сильвия поняла, что из-за болезни свекровь начинает впадать в детство. Ухмыляясь под маской, грабитель входит в дом, в руках у него сверкает нож, еще минута, и с лезвия ножа закапает на пол кровь — фантазия Ванды Курман питалась давней полицейской хроникой.
Ах, Паулус мог бы по-прежнему жить здесь. Без собаки жизнь стала еще мрачнее. Ну почему у нее сдали нервы, как будто она не знает парадоксального закона жизни: стоит уменьшить груз, и на тебя наваливается еще более тяжелый. Она сама во всем виновата.
Ночью они с Карлом то и дело просыпались, и без слов было ясно, что оба, навострив уши, прислушиваются, не скребется ли Паулус за дверью или не раздастся хотя бы его обиженное обвиняющее завывание. Но собака как в воду канула.
За стеной громко, с вызовом, всхлипывала Ванда Курман.
Тьма все сгущалась, без настольной лампы нельзя было работать ни часу, градины барабанили по оконным стеклам, и тотчас же начинал хлестать дождь. Люди тупели, приближался конец года, росло нервное напряжение. Сегодняшний рабочий день показался Сильвии особенно изнурительным. На всех угнетающе подействовала авария, случившаяся в ночную смену: дежурный электрик то ли по халатности, то ли от неумения неправильно соединил какие-то провода, и на автоматической линии перегорело несколько моторов. Работа в новом цехе остановилась. Продукция — на нуле. Настроение у всех тоже на нуле: как если бы в непогоду застряли в машине на безлюдной дороге. С утра самые светлые головы завода колдовали над автоматической линией, но не смогли вдохнуть в нее жизнь. Дали пробный пуск — новое замыкание. В административном корпусе ходили мрачнее тучи, на телефонные звонки никто не удосуживался отвечать с профессиональной приветливостью и деловитостью, женщины огрызались, мужчины впали в прострацию. Именно сегодня Сильвия Курман должна была составить для министерства длинный и подробный отчет; применив силовые приемы и нахальство, она вытянула из отделов необходимые дополнительные сведения. ПП — потолок, палец — посоветовала ей одна из сотрудниц отдела труда и зарплаты, что толку в точности, если новый цех подведет и все останутся без годовой премии! Усилия вырваться из поля напряжения плохого расположения духа вконец измотали Сильвию. До пятидесятого верстового столба еще шагать и шагать, озабоченно думала она, а запасы энергии тают с ужасающей скоростью. Может, поискать работу полегче? Все чаще охватывало ее отвращение к бумагам. Иногда Сильвией овладевало безумное желание: выпотрошить ящики стола, повыбрасывать папки с делами из шкафов на пол и поджечь всю эту кучу. Сводные отчеты и приказы, пачки статистических показателей, копии объяснительных записок и справок — на каждого работника завода накопилось немыслимое количество бумаг. Вот и теперь — дежурный электрик-недотепа получит от директора строгий выговор в приказе, и Сильвии придется зафиксировать это в нескольких документах. Книга жизни еще одного человека снова пополнится, но возможно, что сам козел отпущения вскоре забудет эту неприятность, Сильвия же, составляя сводные отчеты, не раз будет натыкаться на этот факт.
Ныла кисть правой руки, Сильвия взглянула на часы — до конца рабочего дня оставалось полчаса. Скорее бы домой, сегодня она с удовольствием помокнет в ванне и пораньше ляжет в постель, может, и наберется к утру свежих сил.
Не тут-то было, заявилась Кая. Конечно же разлетелась, чтобы попросить Сильвию взять Аннелийзу на вечер к себе, а утром отвести в детский сад. Прощай, бодрящий сосновый экстракт и горячая ванна!
Но Аннелийза не заглядывала в дверь, не звала Сильвию поиграть в прятки. Похоже, у Каи не было намерения вечером куда-нибудь намылиться. Она стряхнула с шапки капли дождя, отряхнула мокрую нейлоновую куртку, подвинула стул поближе к Сильвии, словно собралась помочь ей заполнять графы числами. Почему-то поведение Каи заставило Сильвию насторожиться, не так-то часто дочь гладила ее по плечу — наверно, с деньгами на мели? Хочет купить какую-нибудь модную тряпку, пришла выклянчить несколько десяток. Она все еще не умеет вести счет деньгам. Тысячу раз Сильвия Курман наставляла дочь: нельзя тратить больше, чем получаешь. Каждый должен жить по своим возможностям, господи боже, эти элементарные истины никак не укладывались у Каи в голове.
Сильвия нахмурилась и даже не пыталась скрыть свое недовольство. Хозяйственная беспомощность современной молодежи у многих вызывала досаду — тяни до самой смерти телегу с потомками!
Сильвия Курман бросила незаконченный отчет в ящик стола, заперла его, привычным движением спрятала ключ в тайник под столешницей — до конца рабочего дня оставалось несколько минут, она уже вполне могла засунуть туфли под шкаф и натянуть сапоги. Кая молча смотрела на сборы матери. Сильвии подумалось — чем дольше Кая молчит, тем больше будет сумма, которую она попросит. Десятку Кая могла вытащить из материнского кошелька почти на ходу, коротко бросив: я взяла немного, в получку верну. Но эти обещанные получки вечно куда-то исчезали, будто Кая жила в какой-то другой, странной системе, где людям зарплату не платят. Я, кажется, становлюсь жадной, рассердилась на себя Сильвия. На деле же ее мрачное настроение усугублялось совсем другой причиной. Ей надо было на глазах у дочки надеть новую шляпу — в этом году Сильвия решила носить громоздкую меховую шайку только с наступлением морозов. Кая никогда не умела держать язык за зубами. В последнее время ей не нравилась ни одна Сильвина обновка, она считала, что ее мать чуть ли не единственная в этом городе отстает от моды и носит вещи, которые совсем не идут ей. Так что упрек Каи не был неожиданным, и все-таки Сильвию передернуло. Кая вздохнула: темно-красная! Могла бы купить темно-синюю. Настроение Сильвии испортилось вконец. Никому-то она не сумела понравиться: ни мужу, ни свекрови, ни дочери. А ведь Сильвия надеялась, что именно темно-красная шляпа освежит лицо и сделает его моложе, теперь же и самой Сильвии она показалась безобразной. Надо же было Кае ввалиться сюда!