Выйдя из автобуса, Сильвия бросилась бежать. Пусть вышедшие вместе с ней здешние жители — все знают друг друга в лицо — думают, что у нее что-то дома стряслось: забыла кипятильник выключить или утюг. Чушь какая, ведь утром она ехала вместе с ними, за это время дом уже давно сгорел бы. Дом не горел, от стыда готова была сгореть Сильвия, от бега трусцой она совсем разгорячилась, из ворота пальто пахнуло потом. Противно! Но кому какое дело!
Почему-то Сильвия не решилась сразу войти в темный дом. Она потрогала дверь, но не спешила вынуть ключ из сумки. Обошла дом, в свете дальнего фонаря долго рассматривала стекла окон — целы ли? В голову лезли нелепые мысли — в темпом доме Сильвию поджидает преступник. Вот будь тут давным-давно исчезнувший пес Паулус, ей бы нечего было бояться. Все в этом безумном мире так быстро и странно меняется, удивилась Сильвия. Могла ли она подумать, что когда-нибудь будет тосковать по Паулусу. Сильвия стояла на ступеньке лестницы, колотила кулаком в дверь своего собственного пустого дома, никто не шел отворять. Как странно, наверное, уже никогда и никто не откроет ей родную дверь. Она навечно приговорена входить в темный дом. Надо бы вывести проводку на наружную стену, поставить новый потайной выключатель где-нибудь у самой двери, чтобы можно было зажечь в доме все лампы еще до того, как она сунет ключ в замочную скважину.
В прихожей скрипнула под ногой половица. Сильвия вздрогнула и, не сняв сапоги, забегала из комнаты в комнату, зажигая свет, включая радио и телевизор. Пусть вопят наперебой.
Сильвия прошла обратно в прихожую, заперла дверь, навесила цепочку и снова обошла все помещения, проверяя защелки на окнах и напряженно думая — что же ей еще следует сделать? Лучше решить, чего она делать не будет. Это, пожалуй, легче. Сильвия загнула мизинец — яд она не примет! Второй палец — коньяк пить не станет. А больше ей и нечего было себе запрещать. Как мало запретов! В ванну она сегодня не пойдет. Куда она сегодня еще не пойдет? Да и куда ей идти? Потом пришлось бы опять возвращаться домой и еще раз входить в темный дом. Это выше ее сил. Человеческие силы не беспредельны. Изображение на экране телевизора начало ее раздражать. Какой-то человек стоял перед каким-то пультом управления, стоял и стоял, будто гипнотизировал дрожащие стрелки приборов. Пусть занимается этим без нее — Сильвия выключила телевизор. А теперь что себе приказать? Сильвия сосредоточилась и мысленно скомандовала: сядь на диван, закинь ногу на ногу, ты человек независимый и поэтому спокойна и в меру равнодушна. По радио рассказывали о кулинарных новинках. И вдруг Сильвия поняла, чего ей в данный момент хочется больше всего. Решительным шагом она прошла на кухню, отрезала ломоть хлеба и очистила луковицу. Даже слюнки потекли. Она намазала хлеб толстым слоем масла, положила сверху кружки лука, посыпала солью — да может ли быть что-нибудь вкуснее? Пусть эти кулинары-маньяки стряпают свою бурду, пусть. Потом сами не могут разобраться, чего намешали в это варево. Хрусталики соли обжигали губы, лук хрустел на зубах. Сильвия с жадностью поедала бутерброд. Зазвенел телефон, но у Сильвии рот был набит хлебом. Она жевала и жевала — подождут, ей никто не нужен. Наконец сняла трубку. Странно, звонил Рейн, с которым Сильвия даже не была знакома. Ну что ж, хоть по телефону познакомится с мужем-новинкой, узнает, что у него за голос. Рейн ходил вокруг да около, извинялся, что они с Каей все еще не нанесли визита мадам Курман, — занятно, Кая сделала из нее мадам! — но вот сегодня Аннелийза с утра пристает — поедем в деревню к бабуле. Так Сильвия узнала, что пригород Аннелийза принимает за деревню. Уж не завести ли ей кур и кроликов, чтобы превратить свой дом и сад в подобие хутора? Сегодня многие мечтают о таких фальшивых хуторках. Ну разве не смешно: окольцованный муж и папа-новинка, фальшивый хутор и квартиры-клетки. А в это время неокольцованный муж Каи долго и подробно расписывал, что Аннелийза рассказывала о доме и саде мадам Курман, о зайце, который живет под серебристой елкой, спит в гнезде, выдолбленном в тыкве, и каждый день съедает по морковке. Ясно, это из репертуара Иво Рооде. Тоже мне сказочник! Рейн сказал, что если мадам Курман не против, то в ближайшее воскресенье они втроем приедут к ней в гости. И он надеется, что мать Каи не будет церемониться и покажет, к чему ему следует приложить руки. Его родители живут в поселке в собственном доме, и он с раннего детства не чурается никакой работы. Даже варенье умеет варить. Сильвия слушала и с тоской поглядывала на недоеденный бутерброд, второпях оставленный на столе. Жажда соленого томила ее, как курильщика тоска по табаку. Под конец разговорчивый Рейн спросил, а не приехать ли им уже сегодня? Сильвия поспешила отклонить предложение: она захватила с работы незаконченный отчет, к утру он должен быть готов, лучше уж встретиться в воскресенье. По всему чувствовалось, что Рейн повесил трубку неохотно.