Сильвия схватила недоеденный бутерброд, давно не была она так голодна.
Сильвия даже задохнулась от жадности, с которой проглотила последние куски, на глазах выступили слезы радости. Нет, Кая не черствый и не бессердечный человек, она сумела почувствовать себя в шкуре Сильвии. Дочери стало страшно за мать. Рейну был дан приказ позвонить и проверить настроение мадам Курман. Они, дурачки, подумали, наверное, что такое обращение поднимет ей настроение. Давно она не плакала от радости, как живительны эти слезы. И с чего она взяла, что у нее пропащая дочь?! И Рейн тоже душевный парень. Ну и пусть Карл распускает перья, пусть кукарекает, хотя сам больше похож на мокрую курицу.
Совсем недавно Вильма просветила Сильвию насчет того, какой оборот приняла жизнь Карла. Но о ребенке — ни слова. Махинация с несуществующим прибором дорого обошлась Карлу. Он полетел с должности начальника конструкторского бюро и получил партийное взыскание.
Вообще-то его пожалели: учли его безупречную работу в прошлом, да и авторские свидетельства, полученные им в свое время, противоречили его теперешней славе прощелыги. Во всяком случае, ему предоставили работу в той же системе. В должности, конечно, понизили — он стал начальником патентного бюро, где в его подчинении были две-три девицы со знанием иностранных языков. Ищут в патентном хозяйстве приборостроения белые пятна, чтобы местные лбы могли их стереть своими изобретениями.
Почему ее должна волновать судьба Карла? Уже больше года они живут врозь, за такой долгий период мало ли что может случиться. Вполне вероятно, там у пруда рядом с Карлом вышагивала уже не Дагмар Метс, а новоиспеченная пава в разноцветном оперении, предмет новой великой любви. В наши дни все обделывается быстро, никто не тратит время на разгон. Какое Сильвии дело, что к миллиардам людей прибавился еще один человек! Родильные дома работают на полную катушку, наследники появляются у многих. Сильвия была бы дурой из дур и постыдно отсталым человеком, если бы позволила себе расстраиваться из-за такой обычной истории. У каждого в жизни бывают куда более трудные минуты, то, что сегодня рассказала Кая, — мелочь, тьфу! — в одно ухо вошло, в другое вышло.
Ни к чему ей новые надрывы вдобавок к канувшим в прошлое, сколько пережито, хватит уже. Что такого уж страшного в новости Каи, что плохого может принести с собой рождение ребенка? Смешно сопоставлять, но пес Паулус, который в свое время бросился в кусты, чутьем угадав уготованную ему Карлом смерть, словно бы наложил на семейство проклятие.
Никогда ей не забыть невыносимые ночи той поры. Карл и ее заразил беспрестанным прислушиванием. Несколько минут чуткого сна — и снова оба бодрствуют. Карл то и дело приподнимал с подушки голову и вслушивался в ночные голоса. Сильвия ворочалась в постели, сон проходил, и, заметив это, Карл спрашивал, не слышит ли она, не воет ли Паулус? Ему то и дело мерещилось, что собака бродит вокруг дома. Раньше они не замечали завывания ветра в трубе или свистка далекого поезда. К тому же в округе многие держали собак, и неудивительно, что то на одну, то на другую посаженную на цепь собаку находила охота повыть — от тоски или от неволи. Своему страху они даже не искали логического объяснения — каким же образом Паулус мог бы навредить им? В округе ходили слухи — ночью кто-то видел зверя, похожего на волка, он перескакивал через заборы, потом на опушке леса нашли собаку с перегрызенным горлом — нужно ли связывать все это с Паулусом? Может, Паулус издох в тех же кустах, куда удрал? Старый пес, к тому же облысевший от переживаний, — такие, как и люди, не гарантированы от разрыва сердца.
Карл недосыпал и совсем измотался. Он то и дело повышал на Сильвию голос, у него не хватало терпения дослушать до конца и без того скупые слова жены. Поведение Карла заставило Сильвию замкнуться в себе, вскоре она заметила, что разучилась улыбаться. Карл начисто забыл свое обещание облегчить жизнь Сильвии. Неудачная попытка разделаться с Паулусом — на этом все и кончилось. Сильвия про себя надеялась, что Карл найдет для Ванды Курман сиделку, которая в течение дня переделает и часть домашних работ, но нет, все по-прежнему висело на ней. Из вечера в вечер смотрело на нее во время кормления одутловатое лицо больной. Руки Сильвии набрякли от бесконечной стирки. Утюг она уже видеть не могла, походила по хозяйственным магазинам в поисках электрической гладильной доски, но безуспешно. Чего не было, того не было. Иногда она заставляла гладить белье Каю, но дочь вскоре начинала канючить, что от бесконечного трения у нее на руках появляются мозоли. Теперь, по крайней мере, Сильвия перестала возиться с готовкой. Она даже слегка злорадствовала: ешьте, ешьте супы из пачек и банок и попробуйте только воротить нос в сторону! Иногда по воскресеньям Карл обедал в ресторане, Сильвия от этого удовольствия отказалась. Ей не хотелось тратить время, которого и так не хватало, на переодевания, и уже одна мысль, что придется ждать целый час, пока официант подаст жесткий кусок мяса с остывшей картошкой, выводила ее из себя. За этот срок дома можно переделать кучу дел.