Мысль о фате новой жены Карла не задела Сильвию. Свой сегодняшний вечер она опять провела по плану. Бег трусцой, душ, легкий ужин — стакан простокваши и хрустящий хлебец. Теперь она сидела на диване, закинув ногу на ногу, с газетами под рукой; по вечерам уже совсем светло, можно читать не зажигая лампы.
Зазвонил телефон, Сильвия неохотно поднялась. Сегодня ей совсем не хочется выяснять отношения с Карлом. Пусть позвонит утром на работу, в деловой обстановке можно говорить короче, легче принимать решения и договариваться о времени. Но звонил не Карл, звонила Эва, и ни слова об очередном клубном вечере. Они уже давно не собирались, чтобы поболтать о жизни. Наверное, все были просто больше заняты самим житьем-бытьем, чем болтовней о жизни. А может быть, сама форма их встреч исчерпала себя. Для затравки Эва произнесла несколько слов о погоде — весна никак не разойдется, — а потом сообщила, что ее знакомая дама хочет непременно встретиться с Сильвией. Пусть приходит ко мне на работу, предложила Сильвия. Нет, разговор довольно долгий и щепетильный и требует более спокойной обстановки. Сильвия подумала: жена кого-то из сотрудников хочет выудить что-нибудь о своем муже. О профессиональной этике в наши дни многие даже не вспоминают. Чешут языками, несут что в голову взбредет. Сильвия вежливо отнекивалась: Эве должно быть известно, что она не из тех, кто берет на душу фиктивные трудовые книжки и справки. Эва настаивала: пусть Сильвия не думает так плохо о людях; как сама Эва, так и ее знакомая — люди порядочные до мозга костей и ненавидят незнакомые сделки. Сильвии разговор надоел, и она спросила — кто же эта женщина? Эва назвала сложную грузинскую фамилию, которая тут же вылетела у Сильвии из головы. То ли Кавалькадзе, то ли Кукубадзе или еще как-то иначе. На каком же языке мы будем с ней разговаривать? — поинтересовалась Сильвия. Конечно же на эстонском, ее зовут Хельги.
Украдкой вздохнув, Сильвия согласилась. Ничего не поделаешь, вечер следующего дня пойдет насмарку. Оставаться непреклонной не очень-то уместно — порядочные люди участливы и всегда готовы выслушать других. Вокруг и так полно равнодушных: только бы отмахнуться.
Сильвии стало даже неловко перед Эвой — тоже мне важная шишка, которую нужно упрашивать! Тем более что она чувствовала себя виноватой. С неделю назад Сильвия видела Эву в холле кинотеатра. Сильвия долго приглядывалась к ней издали и колебалась — она ли это? Согнувшись в три погибели, уткнув подбородок в грудь, Эва сидела на стуле и, не поднимая глаз от своей большой поношенной сумки, рылась в ней, не замечая ничего вокруг. Со стороны казалось, что в темном кожаном бауле несчетное количество карманов и карманчиков, и Эва решила, что самое время навести в них порядок, до чего раньше, из-за постоянного отсутствия времени, у нее не доходили руки. Вещей в сумке было неисчислимое множество, и, чтобы отыскать какие-то мелочи, ей пришлось сначала вынуть вещи покрупнее и сложить их в кучу на соседнем сиденье. Брошюры, соединенные скрепкой листы бумаги, стянутый резинкой полиэтиленовый пакет — наверное, хранилище документов. Казалось, что Эва полностью отключилась от окружающего и забыла, где находится, — не стесняясь, она выложила еще косметичку и коробку с колготками. Неужто она совсем не бывает дома, что носит с собой запасные? Во всяком случае, Эва производила впечатление человека, который только и знает, что спешит с одного поезда на другой, с автобуса на самолет и теперь, в ожидании киносеанса, нашел свободную минутку, чтобы рассортировать свое имущество и разложить все по местам. После того как Эва засунула вещи обратно в сумку, у нее осталось что-то ненужное. Она собрала разорванные конверты и смятые обрывки бумаги и в том же отключенном состоянии подошла к мусорной урне и выбросила все туда. Эва прошла совсем близко от Сильвии, но не заметила ее приветственного кивка, а у Сильвии не хватило желания подойти к ней.
Дружественный порыв был погашен в зародыше — столь явная отрешенность Эвы от окружающего мира вызвала у Сильвии чувство растерянности. Сильвия поняла: от нее потребуется немало усилий, чтобы вернуть Эву к действительности, и Сильвию удерживала боязнь оказаться в центре внимания толпящейся в холле публики. Может быть, Эва испытывает страх перед пустым домом, столь знакомый одиноким людям? Лучше быть везде и нигде, входить в дверь общественного здания и выходить из двери учреждения культуры, по кругу, по кругу, лишь бы не открывать дверь своего молчаливого жилища.
На следующий день Сильвия купила себе маленькую сумочку.