Сильвии стало противно слушать. Она ушла в спальню и начала раздеваться. Однако голос Карла доносился и до спальни. Ей поневоле пришлось узнать, что его молодая жена терпеть не могла скуки и после беременности и родового стресса ей нужно было расслабиться. Ох, какой же широкой стала шкала всяческих стрессов, подумала Сильвия, натягивая халат, и босиком пошла в ванную. Туда слова Карла не доходили. Шум воды заглушал все сторонние звуки. Пусть Карл жалуется на свою тяжелую долю стенам.
Когда Сильвия возвращалась из ванной, Карл услышал ее шаги и закричал:
— Сильвия, открой же дверь! Допьем коньяк. Все равно не уснуть. Ты тоже не ходи завтра на работу, позвони, что заболела. Посидим вдвоем. Я так давно ни с кем откровенно не говорил. Ты не представляешь, как страшно жить, когда не с кем поделиться своим горем! Конечно, женщины сильнее нас. У них нервы крепче. Мужики скорее изнашиваются, жизнь — сплошное дерьмо. Ну, пожалуйста, выслушай меня! Кому еще я могу рассказать, что Дагмар шлюха и падкая на деньги. А эта кривляка и трепло Хельги! Более вредной бабы я в жизни не встречал! Что твоя циркулярная пила пилила. Без устали вбивала клин между нами. Она, мол, не переживет, что ее дочь несчастна! Дагмар красива, как картинка, и такая молодая, повторяла она без конца. Да что толку в красоте, если человека-то и нет. Стерва! Если верить поговорке, красоту в котел не положишь. Но она положила и сварила себе все что хотела — надеть, обуть и на стол поставить! А другие, значит, пусть страдают, стиснув зубы?! Сильвия, ты меня слушаешь?
Сильвия забралась в кровать и свернулась от холода в клубок.
Голос Карла гудел и гудел у нее в ушах.
Какое же это наказание — отдельный дом, подумала Сильвия. В квартире с панельными стенами он не решился бы вот так зудеть и зудеть после полуночи. Держал бы рот на замке, зная, что жильцы во всем подъезде посмеиваются в кулак, слушая излияния старикашки.
А Карл все бубнил и бубнил.
Сильвия протянула руку и надвинула на голову подушку, на которой когда-то спал Карл. Все звуки стихли. Может быть, наступит, наконец, покой.
Эти Курманы ни на минуту не оставляли Сильвию в покое. Чей-то подбородок уперся в плечо Сильвии. Сильвия вздрогнула, боязливо повернула голову. Ванда Курман искала у невестки поддержки. Пряди нечесаных волос кололи Сильвии шею, взгляд водянистых старческих глаз о чем-то молил. Такой печальной и униженно молчащей Ванды Курман. Сильвия никогда раньше не видела. У нее перехватило горло, на глазах выступили слезы.
Сильвия проснулась от удушья. Оттолкнув завалившуюся на лицо подушку, она стала жадно хватать ртом воздух. Каким живительным может быть простой прохладный воздух! Но что-то продолжало мешать ей. В доме стоял какой-то грохот. Может быть, Карл включил в подвале стиральную машину? Но тут же Сильвия поняла, что это исключено. В подвал можно попасть только через кухню, на кухню же Карлу не пройти. Да он совсем спятил! Чего ради он посреди ночи завел машину? Собирается бежать? Уж не пришла ли владыке в голову гениальная мысль: укатить в Сибирь строить шоссейную или железную дорогу; умоет руки от всех домашних забот, а ребенка оставит Сильвии — пусть воспитывает. Так уж ехал бы скорее, чего ради он так долго заводит мотор, ведь никаких морозов нет, машину совсем не нужно так долго разогревать.
Вдруг Сильвия вскочила с постели, будто ее кто подбросил. Она схватила халат, не найдя тапочек, выхватила из-под туалетного столика туфли на высоком каблуке. Стуча каблуками, подбежала к кухонному окну. Ворота гаража были закрыты.
— Карл!
Сильвия бросилась к двери в кабинет. Совсем недавно у нее не нашлось сил постоять за ней и выслушать до конца исповедь Карла. Заскрежетал ключ — он никак не поворачивался, еще бы, этот замок сегодня ночью заперли, наверно, вообще в первый раз. Она должна открыть дверь! Вот, наконец-то! Чемоданы Карла стояли посреди комнаты. Сильвия чуть не упала, споткнувшись о них, едва успела ухватиться за книжную полку. Еще два долгих шага — и ручка двери, ведущей в гараж, у нее в руке. Господи, какой жуткий чад! Сильвия ринулась к воротам гаража и распахнула их во всю ширь.