— Как это ты умудрилась прийти со своей красной шапочкой как раз вовремя, — похвалила Лауру Малле.
— Ты просто чудо-рукодельница, — добавила Сайма.
— Никогда в жизни не видела такой красивой шапочки, — отдала должное искусству Лауры и Орви.
Лаура с искренним восхищением разглядывала Эбэ, которая вертелась посреди комнаты в своем красном берете, лихо сдвинутом на затылок, затем мельком бросила взгляд на стоящих полукругом женщин. Лауру прямо-таки распирала гордость: глядите, это моя работа! Под этим она, конечно, подразумевала Эбэ, которой красная шапочка помогла воспрянуть духом.
Довольная Лаура снова опустилась на кровать Эбэ и произнесла:
— Видимо, старые люди все же правы, когда говорят, что сны надо толковать наоборот. Карин, например, видела во сне навоз, а на следующий день узнала, что выиграла по лотерее электробритву.
Сайма рассмеялась.
— Не смейтесь. Вчера приходил муж Карин. Шумел и скандалил — требовал, чтобы Карин вернулась. Карин кричала, что видеть его не может.
Рассказ Лауры задел Орви. Словно и ей надо было бояться, что Маркус придет сюда и тоже начнет разыгрывать трагедию.
Орви не хотелось выслушивать коридорные новости. Но Лаура, которая вошла в раж, успела сообщить, что Рита из соседней комнаты выходит замуж, и назвала еще несколько имен в связи с какими-то историями. Глядя на ее широко раскрытый шевелящийся рот, Орви почувствовала, что дрожит от охватившего ее неприятного ощущения беспокойства. Сорвав со спинки кровати полотенце, Орви сделала вид, будто ей срочно надо пройти в умывальную. Лаура имела обыкновение выносить твердые и окончательные решения по поводу всех событий жизни — она всегда знала, кто поступил правильно, кто нет. «Будь у меня в руках руль судьбы — все люди зажили бы счастливо», — доваривала она. Только с собой она не знала, что делать. Единственным человеком, в отношении которого Лаура не проявляла категоричности, была Эбэ — избалованное дитя.
Орви закрыла за собой дверь и остановилась. Внезапно ее озарила догадка: она не любила Лауру не только потому, что та своей приниженностью напоминала женщину с облезлой лисой, встретившуюся ей на аллее, но и потому, что у нее было много общего с матерью Маркуса. Конечно же по годам Лаура, как и Лулль, годилась Пауле в дочки, но чужую жизнь они оценивали настолько одинаково, словно были близнецами.
Шаги Орви гулко раздавались в пустом коридоре. С утренними хлопотами было покончено, да и вообще по воскресеньям общежитие вымирало. Те, кому было куда пойти, удирали при первой же возможности.
Орви вразвалку подошла к окну, через которое струился серый свет.
Вчера утром кто-то взломал лед, покрывший большую лужу, а сегодня там уже не оставалось ни льдинки — дождь снова все размыл. Это наблюдение почему-то развеселило Орви.
Солнца не было и в помине — даже ни одного хоть сколько-нибудь заметного проблеска, плотная завеса туч, казалось, навалилась прямо на крыши домов. Единственной отрадой для глаз были разноцветные зонтики прохожих.
Вдруг Орви внимательно прищурила глаза. Наискось, через улицу, не считаясь с дорожкой для пешеходов, удивительно знакомой походкой шла женщина. Она ступала размашистым мужским шагом, ее длинное пальто полоскалось вокруг ног. Женщина, казалось, очень спешила. Она пересекла газон и подошла прямо к общежитию. Теперь она находилась так близко от дома, что ее можно было без труда узнать. Это был не кто иной, как Паула.
Смутные ощущения овладели Орви. Паула вызывала у нее неприязнь, и вместе с тем ее терзало любопытство. Кого, как не Орви, ищет она в общежитии! Но зачем?
Орви сломя голову ринулась в комнату, громко стукнула дверь. Руки Орви дрожали, когда она натягивала пальто. Шарф куда-то подевался.
— Что случилось? Что с тобой? — взволнованно допытывались остальные.
— Что-то с Маркусом! — воскликнула Орви, от волнения у нее зуб на зуб не попадал.
Сайма протянула Орви перчатки и сумочку.
У Орви не было времени поблагодарить ее. За дверью ее догнал удивленный возглас Эбэ:
— А кто такой Маркус?
«Подумать только, до чего скрытный у тебя характер», — выговаривала себе Орви, стараясь таким образом унять дрожь. Расскажет ли она когда-нибудь другим историю своей жизни? Едва ли.
Что же все-таки могло стрястись с Маркусом?
Орви постаралась замедлить шаг. Еще не хватало, чтобы Паула заметила, как она запыхалась. Пришлось замедлить шаг, чтобы подойти к столу дежурной в тот момент, когда Паула спросит номер их комнаты. Почему-то Орви покоробила даже мысль о том, что Паула стоит за дверью их комнаты и нажимает на ручку. Утруждать себя стуком она, конечно, не станет, обычно она всюду входила так же непринужденно, как когда-то в хлев на своем хуторе. Хорошо, если бы Паула не успела расспросить старуху Эрле; они могли бы встретиться случайно — Орви, которая собралась выйти из дома, и Паула, которая мрачно разглядывает лестницу.