Семейные отношения с поразительной легкостью накапливают электрические заряды, Регина, во всяком случае, надеялась даже малейшие молнии заземлять по возможности в момент их появления. Если бы только суметь! Она ведь никогда не была замужем, у нее отсутствовал как положительный, так и отрицательный опыт. Удобное оправдание на тот случай, когда уже поздно, — мол, боком вышло, ошиблась, недостало опыта.
Одни благие намерения не помогли, в первый же день замужества Регина совершила непростительную ошибку.
— Антс, — обратилась она к мужу, отдыхавшему на моховой подстилке. — Может, зайдем сегодня к твоим родителям? Было бы прилично представить им свою жену. А то еще обидятся: невесту не показал и на свадьбу не пригласил. Потом и внукам будут говорить об этом.
Антс приподнялся и сел, лицо его помрачнело.
— А пошли они к лешему, — выругался он и посмотрел на свет пустую бутылку.
Естественно, Регину заинтересовало, почему у Антса испорчены отношения с родителями, но она благоразумно подавила свое любопытство. Вовремя поняла, что было бы глупо на одну промашку громоздить другую.
— Пусть будет по-твоему.
В тот день они действительно поступали так, как хотел Антс. Скатерть была убрана, усталость отступила, и Антс принял на себя обязанности проводника. Он, естественно, знал округу гораздо лучше Регины. Он провел жену через болото на берег тихого заросшего озера, там оказался чудесный пригорок. Задолго до ночи они поставили палатку, надули матрацы, уселись в сумерках у костра и стали жарить на шампурах сардельки. Заботливая жена достала мужу еще одну бутылку пива и не мешала ему болтать о чем только вздумается. Регина с интересом слушала о рыбалке, о бешеной енотовидной собаке, о лосе, преградившем посреди поселка путь автобусу, и пыталась понять, что это, собственно, за человек, за которого она вышла замуж.
Молодожены просидели у костра до полуночи. Пес спал возле ног Антса, белая летняя ночь обвела пригорок полоской тумана.
В СВОЕ ВРЕМЯ ГЕРТА ПОМОГЛА РЕГИНЕ УСТРОИТЬ ЖИЗНЬ и считала и впредь своим долгом вмешиваться в дела соседки.
Через несколько дней после свадьбы Регины Герта вернулась из очередной поездки в город. Как всегда, она с пользой и вдохновением провела время. Прежде всего театры — гастрольные представления, просто восхитительно! — и концертные залы, но Герту привлекали и выставки; не обошла она вниманием и кафе, да и знакомых не забыла. Переполненная впечатлениями, Герта пригласила Регину вечерком к себе.
Регина надеялась, что соседка и не догадывается о случившемся, а посему ей, Регине, достанется роль слушательницы. Герта любила пересказывать содержание восхитивших ее спектаклей. О плохих постановках и бесталанных исполнителях Герта обычно не распространялась, как знаток она просто не ходила на слабые спектакли. Если все же такая оплошность случалась, то Герта предпочитала молчать. Ей было стыдно признаться, что бездари ее провели и она оказалась вынужденной несколько часов проерзать в кресле. Уйти до конца представления было неловко, к тому же Герте хотелось непременно узнать: неужто возможно, что спектакль не доставит ни капельки удовольствия.
Но на этот раз Герта взяла быка за рога, и Регина поняла, что у нее нет еще настоящего понятия о поселковых нравах. С подробностью очевидицы Герта описала Регину и Антса, которые в спортивных костюмах, с рюкзаками за спиной размашистым шагом направлялись в сторону леса. Торопились, словно беглецы. Герта со снисхождением допускала, что совершать походы полезно для здоровья, а компания при этом и не особенно важна. Однако ее беспокоило другое, она призвала Регину к ответу:
— Почему Пампель живет у вас?
— Он мой законный супруг, — хладнокровно ответила Регина.
Тут Регина смогла убедиться, что любовь к театру не прошла для Герты бесследно.
Старая учительница, чья выдержка за десятки лет была проверена всевозможными проказниками, вдруг потеряла самообладание. Она широко, до треска в суставах, развела руками, охнула, встала, опять с маху плюхнулась на стул — из складок темной юбки, казалось, взлетела пыль — и тут же снова вскочила на ноги. Затем она забегала по комнате, прикладывая к глазам носовой платок и зачем-то теребя мочку уха. В конце представления она громко всхлипнула, опустилась навзничь на диван и угасающим голосом произнесла:
— Дай мне холодной воды.
Почему-то Герта перешла на «ты», может, хотела этим подчеркнуть, что считает Регину как бы своим ребенком.
Выпив маленькими глотками стакан воды, Герта на удивление быстро пришла в себя. У Регины не оставалось сомнений, что состоявшийся только что спектакль был далеко не произвольным. Мастера без подготовки не рождаются, и сыгранная Гертой трагическая сценка была явно из любительского спектакля.