Мари расхохоталась.
— Что здесь смешного? — возмутилась Регина.
— Наши прабабки отличались плодовитостью, у каждой, считай, по десять детей держались за подол, они не рассуждали, а действовали.
— Теперь еще давай споем, как матушка люльку несла на покос, — сострила Регина.
— И кого же ты выбрала в отцы своему первому ребенку?
— Так не откажешь в помощи? — с облегчением спросила Регина.
— Могу попробовать, — нерешительно пробормотала Мари. — Смотри сама не передумай. Хорошенькое дело, младенец в люльке — и тут же топчется хмельной от счастья и водки Пампель. Неподходящая среда для ребенка. Ему не место там, где буянят пьянчуги, бьют посуду и колотят любимую женушку. Ребенок даже с исключительной генетикой может в таких условиях стать слабонервным. Карапуз ищет у отца защиты и поддержки, а получает тумаки.
— Ты права, Мари. К счастью, Пампель пьяница смирный, наклюкается и посапывает себе в углу. Алкоголь действует на него тормозяще. Со своей стороны, я тоже стараюсь сдерживать его — может, удастся довести до нормы его страсть к выпивке. Тем более что он еще не самый закоренелый алкоголик, у которого дрожат руки и ноги. Там, возле «Крокодила», собираются и такие типы, которые и на ногах не стоят, лица у них постоянно в синяках, брови рассечены. А дорвутся до кружки, так от блаженства в штаны пускают. Врачи говорят, что у таких печени вовсе уже нет. И вместо двух почек в лучшем случае действует всего четверть. Эти опустившиеся подонки клянчат у прохожих копейки, выпрашивают у знакомых стеклотару, чтобы как-то собрать денег на очередную бутылку.
— Твой Антс может пойти по той же дорожке. Смотри, вернешься и увидишь, как забулдыги да шлюхи пируют в твоем доме, все кругом загажено. Собачонку насадили на шампур и зажарили.
Регина попыталась усмехнуться.
— Подумай хорошенько, прежде чем, как фанатик, плодить семью. Поверь мне, тебе еще не одну стену проламывать придется. Что от тебя останется?
— Да не убеждай ты меня, я уже все решила.
— Ну ладно, — вздохнула Мари. — Так о ком я должна добыть сведения?
Регина медлила с ответом. Она представила себе, как когда-нибудь, спустя годы, взглянет на своего красивого и умного первенца и, возможно, с радостью, а может, и с душевной болью вспомнит об этом мгновении.
Совсем не обязательно, что данный момент окажется переломным. Кто знает, будет ли вообще у Ээро настроение переспать с ней. Она преспокойно может назвать Мари его имя, ведь еще неизвестно, сработает ли придуманная ею система. К тому же биологические механизмы не подчиняются воле человека, следует считаться и с возможностью осечки. В таком случае придется все повторить через месяц.
Регина назвала Мари фамилию Ээро и год его рождения.
— На три года старше тебя, — деловито заметила Мари.
Других мыслей и ассоциаций это имя у нее не вызвало.
— А почему именно он? — все же поинтересовалась она.
— В его пользу многое говорит. В свое время мы учились в одном институте, он на физкультурном факультете. Теперь работает тренером по плаванию. Абсолютный трезвенник. Правда, не знаю, то ли это реакция на бывшее пьянство, то ли присущее с детства качество. Обычно всевозможные фанатики вызывают определенное сомнение, сверхпорядочность оказывается порой аномалией.
— Вот видишь, как трудно выбрать стоящего! — воскликнула Мари.
— В последний раз я видела его минувшей осенью. Он остановил меня на улице, мы пошли в кафе поболтать. Он только что развелся с женой. Вероятно, пока еще не успел обзавестись новой. Думаю, он не откажется от небольшого приключения.
— Почему он развелся? Не говорил об этом? — допытывалась Мари.
— Конечно, говорил. Нынешние мужчины любят потрепаться. Причины, по-моему, были нелепыми, я от души повеселилась. Видимо, именно такая реакция и была ему необходима, чтобы поскорей избавиться от своей истории, навязчиво засевшей в голове. Странные конфликты способны завести людей в тупик, но полагаю, что и я не смогла бы вынести эту его страсть к живности. Человека, привыкшего жить в бетонной коробке, тревожит, когда вокруг него скребутся какие-то существа; рядом с тобой, в твоем же доме, течет еще какая-то на удивление деятельная жизнь. Ээро признался — жена не раз христом-богом молила, чтобы не приносил он домой этих мерзких крыс. Однако Ээро не способен был преодолеть свою страсть, его будто магнитом тянуло к зоомагазину. Стоило ему войти туда, как рука его, казалось, сама тянулась взять какое-нибудь трепещущее и вырывающееся существо, отнести домой и в очередной раз довести жену до истерики. Лишь аквариумы и рыбки поначалу не раздражали ее. Но Ээро решил, что рыбкам не хватает кислорода, и поставил более мощный насос. Для пущей верности он просверлил в оконной раме отверстие и просунул туда конец резинового шланга — рыбкам надо создать человеческие условия, пусть у них будет свежего воздуха вдосталь. С тех пор жена спала, заткнув уши ватой, и пыталась свыкнуться с шумом. Хуже стало, когда Ээро купил хомяков. Добрая душа его не позволяла все время держать их в стеклянном сосуде, он думал, что бедные животные страдают от гиподинамии. Проворные грызуны успевали за время коротких прогулок причинить невероятное множество неприятностей. Один из хомячков забрался к жене в сумочку и прогрыз паспорт. Тут нервы у нее не выдержали, и она истерически разрыдалась. На этот раз Ээро сумел успокоить ее, пообещав, что ни одного животного в ближайшем будущем покупать не станет.