Ведь и Антс когда-то был одним из многочисленных учеников той же Герты. Современная педагогика учитывает, что человек может опуститься под влиянием среды, а также в результате ошибок родителей и учителей. Почему взрослые испугались похожей на парня Лийви и ее мальчишечьей шайки? Почему позволили девчонке невозмутимо, будто шлем мотоциклиста, носить свой уродливый ореол?
Все чаще убеждаешься, что люди предпочитают оставаться в стороне и не вмешиваться в происходящее. Никто не удосуживается спроецировать на будущее извращенные с самого начала отношения — после школы эти молодые люди нас уже не касаются!
Регина не могла слушать, как учителя ругают учеников. Лучше бы они кляли свою беспомощность и высмеивали убогость собственного педагогического чутья. Повсюду в жизнь все больше входили провинциальная прямолинейность и косность: то и дело поднимались на щит положительные достижения и подтасованные до желаемого показатели; здоровая самоирония и критическое мышление, казалось, вытравлены из сознания людей.
Чудесный, канувший в далекое прошлое слякотный день, который к вечеру повернул на вьюгу, воскреснув в памяти, еще и сейчас пробуждал в Регине теплые чувства: наконец-то она все же обрела круг близких людей! Чего ей было еще желать? Под воздействием какого-то сентиментального порыва она даже внесла в комнату ребенка. Мало ли что мужчины курили. Хотя полугодовалая Рэси сладко спала в своей коляске, она все же должна была почувствовать себя защищенной, ее окружают сильные и умные люди.
За столом, в кругу родных, Регину охватил внезапный порыв сочувствия: ей стало нестерпимо жаль Герту, и она послала за ней Антса. Пусть и она, старая и одинокая душа, побудет среди людей, никто не мешает ей быть причастной к семье Регины, пусть ощущает себя здесь своим человеком, конечно, если она сама того пожелает.
И Герта, повиснув на руке Антса, пришла сквозь метель. Сняв в передней пальто и ступив в комнату, она все еще продолжала держаться за Антса, будто снег и здесь слепил глаза и она боялась сбиться с пути.
Слова оказались ненужными, помириться можно было и взглядами. Герта и без того долго раскаивалась в своих несправедливых словах, теперь наконец появилась возможность сблизиться с молодой семьей, и она не скрывала своей радости. Герта задушевно беседовала с родителями Антса и время от времени вскакивала со стула, чтобы заглянуть в коляску и еще раз похвалить малютку. Глаза Антса, обычно настороженно прищуренные, в тот вечер округлились, на лице у него появилось ликующее выражение озорного мальчишки.
Подобной идиллии Регина никогда прежде не испытывала.
Герту распирало от радости, ей хотелось всем сделать что-то приятное. Вволю поахав над ребенком, она и для Антса нашла добрые слова. Мол, у него чуткое сердце, не забыл старую учительницу и ее на люди вывел.
Регине стало как-то неловко, казалось, что Герта переигрывает, пытаясь воссоздать какую-то чувствительную сценку из просмотренной театральной постановки.
Наконец, Герта начала превозносить и Регину. В последние месяцы Герта замещала в школе молодую соседку. Она вспомнила несколько случаев, когда тот или другой ученик справлялся о Регине, мол, когда придет настоящая немка. Герта до слез смеялась над детской непосредственностью. Каждому новому поколению кажется, что время исчисляется с его рождения. Герта многие десятилетия проучительствовала в этой школе, но в глазах теперешних детей была никем. Нет, она не обижалась, что дети ставят Регину, как первую учительницу, выше ее; наоборот, каждый патриот своей школы мог лишь радоваться успехам новой учительницы.
Родители Антса довольно кивали.
В конце своей речи Герта пообещала:
— Когда Регина решит выйти на работу, я могу приглядывать за маленькой Рэси.
У Регины загорелись уши. Да здравствует свобода! Она уже успела закиснуть в четырех стенах. Няньки лучше и добросовестнее Герты она своему ребенку и пожелать не могла. Можно быть спокойной, Герта станет беречь Рэси как зеницу ока и все будет делать неукоснительно по книге.