Следующая жена Карла была, по мнению Мари, удивительной находкой, такие встречаются одна на десять тысяч. Молодая, интеллигентная, остроумная, с обаятельными аристократическими манерами; благодаря таланту общения она блистала в любом обществе. Помимо этого достоинства она была исключительно одаренной. Супружество Карла и художницы по текстилю увенчалось сыном. Лицо той необыкновенной женщины стерлось в памяти Регины. Однако ей помнилось, что жена Карла носила на шее черную бархотку, к которой был прикреплен букетик искусственных фиалок.
Когда Карл развелся и с этой женой, Мари не стала комментировать неудачную женитьбу своего родственника. Старые девы не оставляли Мари в покое, они все допытывались у нее о причинах неудачного супружества Карла, хотели, видимо, набраться впрок опыта. Мари была немногословной — не сошлись характерами, и все. И только накануне очередной женитьбы Карла она открыла подружкам тайну: художница по текстилю позволяла себе вольности на стороне, Карл же по старинке блюдет супружескую верность и требует того же от своей избранницы.
Так у Регины сложился о Карле и его семье обобщенный образ, разные половины этой семьи жили в разных временных системах — будто наглядный пример для того, чтобы объяснить профану понятие относительности времени, — муж старился, жена меняла цвет волос и глаз, а дети так и не выходили из младенческого возраста.
После третьей женитьбы Карла отправили в долгосрочную командировку в Швецию: вернувшись оттуда, он был ошеломлен: жена за это время стала ему совершенно чужой.
По случаю избавления от жены-стоматолога не только Карл, но и Мари почувствовали облегчение. Регина помнила, как Мари с жаром объясняла: за время отсутствия мужа жена Карла усохла в настоящую старую деву и относилась к вернувшемуся из-за границы супругу словно к надоевшему квартиранту; чтобы освободиться от мужа, она старалась превратить его жизнь в сущий ад.
В течение многих лет следя за этими историями, рассказанными к слову и между прочим, Регина поражалась стойкости Карла. Хотя волосы его пробивала седина — он был уже далеко не мальчик, — ни распавшиеся браки, ни потраченные годы нисколько не поколебали его самоуверенности. Казалось, Карла оберегает и придает ему сил какое-то невидимое, неощутимое для простого человека высокочастотное или магнитное поле, которое не позволяет жизненным бурям захлестывать его и одновременно действует странным образом на его коллег, внушая им робость. Регине не приходилось слышать, чтобы вокруг Карла велись интриги; его восхождение по служебной лестнице воспринималось как должное. Каким-то таинственным образом он умел поддерживать о себе легенду: необыкновенный человек, который благодаря своим способностям и очарованию стоит настолько выше обычных людей, что нет смысла и завидовать ему. Кому однажды удалось вырваться из круга заурядных людей, того уже не поймать за фалды и не остановить его дальнейшего продвижения.
Регине казалось, что кроме всего прочего в успехе Карла сыграло свою роль одно косвенное, но, видимо, все же существенное обстоятельство. В век всеобщей суеты, спешки, непоседливости и поверхностности он умел создать впечатление, будто нехватка времени ему совершенно не угрожает. Карл заботился о своем здоровье и внешности, регулярно играл в теннис. Раз в две недели посещал парикмахера и, видимо, посмеивался про себя над теми своими сверстниками, которые высунув языки гонялись за подростковой модой, отращивали патлы и не замечали, что у самих уже просвечивает макушка. Насколько помнила Регина, внешность Карла всегда напоминала о лощеном господине тридцатых годов, во всяком случае, он отвечал представлению современного человека о довоенном интеллигенте. Костюмы сидели на нем безупречно, шить их на высокого и стройного мужчину, видимо, было относительно просто; при встрече хотелось отметить, что этот человек одевается у великолепного английского портного. Едва ли кому доводилось видеть, чтобы туфли у Карла были нечищенными или каблуки стоптанными — поистине старомодный человек! Подобный стиль требовал определенного мужества, поскольку корректность стали считать дурным тоном. Обросший и засаленный тип в неряшливой измятой одежде, согласно общему мнению, стоял якобы выше всяких дурацких условностей быта; неопрятная внешность как бы подразумевала высокий интеллект.
У Регины гудела голова от безграничной свободы выбора. В тот раз, приехав в город, она кроме прочего услышала от Мари известие, которое про себя тут же определила как многообещающее. Полгода назад родственник Мари побывал в научной командировке в Западной Германии. Там у него завелось множество знакомств — Карл умел нравиться, — со многими контакты сохраняются до сих пор. Тамошние коллеги то и дело присылают Карлу научную литературу, к Новому году ему в общей сложности пришло семь цветных календарей. Встреченный в каком-то обществе издатель словарей даже прислал Карлу целый ящик учебников немецкого языка, предназначенных для иностранцев и основанных на аудиовизуальной системе обучения. В нынешней временной квартирке Карла царит теснота, и ему пришло в голову, что вдруг бесполезные для него учебные пособия могут заинтересовать Регину; он просил дать знать, когда Регина будет в городе.