Значит, следовало тщательно проверить все места, где он мог хранить резервные копии рабочих гипнограмм. Да и вообще настала пора держать его в поле зрения круглосуточно и отслеживать все контакты. Я пустил по его следу Васю, предварительно испросив у Порфирия двух горилл, которым и препоручил охрану мозгового центра предстоящей операции — Фимы. Кроме того, ранее откомандированная ко мне девица, понаторевшая в прослушивании телефонов, получила теперь, в качестве приоритетной тематики, отслеживание и магнитную запись всех разговоров Щепинского.
Его времяпровождение примерно в равных пропорциях распределялось между Институтом, семьей и любовницей плюс один вечер в неделю в теннисном клубе. Последний, как возможное место хранения дискет, мы с Васей отбросили a priori, Институт был исследован нами уже вполне достаточно, и оставалось обыскать две квартиры. С семейной квартирой все устроилось просто. Щепинский не менее двух раз в неделю ночевал у любовницы (по академической традиции — собственной аспирантки), и в эти же дни его жена с их девятилетним сыном уезжала на сутки к своим родителям, в свою очередь уходя от них до утра к любовнику. Квартира часто по ночам пустовала, и, хорошенько присмотревшись к солидным с виду, но не слишком хитрым замкам, в один прекрасный вечер Вася благополучно управился с ними.
Скинув на Васю обследование столов, шкафов и книжных стеллажей в поисках дискет, я занялся единственным в доме компьютером, который стоял в детской. Помимо стандартных резидентных программ, в нем были записаны только игры и еще обучающая программа английского языка. Я хотел было уже выключить компьютер, но обратил внимание на игру «Преферанс». Зачем девятилетнему мальчику преферанс? Выбрав команду «Запуск», я был вознагражден за усердие: на экране появились хорошо знакомые мне заголовки рабочих гипнограмм. На всякий случай я скопировал их на принесенные с собой дискеты, а затем стер и переписал на их место файлы «Звездных войн», которым отдал предпочтение из-за их огромного объема. Когда Щепинский обнаружит потерю, то вряд ли заподозрит внешнее вторжение: у компьютеров бывают свои странные выходки, а ребенок есть ребенок.
Кроме компьютера, в детской, среди комиксов и трансформеров, нашлись и дискеты, целых две коробки, но они частью были пустыми, а остальные содержали только игры.
Вася тем временем закончил свою работу, не выявив ничего достойного внимания, и мы, тщательно ликвидировав следы нашей незаконной деятельности, удалились.
С аспиранткой возни было больше. По данным телефонных прослушиваний, мы знали, что у нее есть компьютер и что во время визитов Щепинского они не только пьют сухое вино и трахаются, но и занимаются научными проблемами. Это значило, что на ее винчестере мы найдем отнюдь не электронные игры и, во-первых, на изучение его содержимого уйдет много времени, а во-вторых, мне самому здесь будет не справиться и понадобится присутствие Фимы.
Все осложнялось тем, что эта мымра постоянно сидела дома и старательно грызла гранит науки. По сведениям, полученным от Кобылы, она поступила в аспирантуру больше года назад, приехав в Петербург из Воронежа, и сначала жила в общежитии, пока Щепинский не осчастливил ее своим вниманием. Убедившись в ее готовности отвечать взаимностью, он снял для нее скромную квартирку и подарил компьютер.
За время жизни в северной столице она не приобрела ни приятелей, ни знакомых и не завела себе дружка, хотя внешность имела привлекательную. Похоже, она одаривала любовью своего шефа не только по аспирантской обязанности, но и была в него искренне влюблена или, может быть, просто, в силу пассивности натуры, в жизни умела только принимать предлагаемые обстоятельства.
Для начала, воспользовавшись отъездом Щепинского на какие-то международные научные игрища, я посадил ей на хвост оставшегося не у дел Васю, чтобы он поискал трещину в скорлупе, отделяющей ее от остального мира. Три дня топтался несчастный Вася вокруг ее двери, проклиная усидчивость увлеченной наукой дамы. Выходила она только в булочную и гастроном, причем, судя по покупкам, рацион соблюдала аскетический, хотя, как мы знали, в деньгах стеснена не была.
Но всякий упорный труд рано или поздно вознаграждается, и трещинку Вася все-таки нашел. Вечерами, пресытившись общением тет-а-тет с компьютером, она заходила в близлежащее кафе, заказывала кофе с коньяком и мороженое и поглощала их в загадочном для бармена одиночестве, отчасти оправдывая романтическое имя Виолетта, данное ей в Воронеже родителями. Иногда к ней клеились какие-то восточные люди, но она высокомерно отвергала их предложения.