Я знал, что гигантского возрастного скачка ожидать не следует, поскольку он мог бы привести к нарушениям психики, и тем не менее испытал горькое разочарование — значит, я все-таки втайне надеялся увидеть ее такой, какой она была еще полгода назад. Она выглядела лет на пятьдесят пять, и взгляд отмечал прежде всего подтянутость, сосредоточенность, разум — ее внешность можно было исчерпывающе описать всего двумя словами: женщина-ученый. И еще от нее веяло холодом.
— Ты ожидал увидеть нечто иное? — По крайней мере одно из ее прежних качеств осталось — насмешливость, но, увы, уже не окрашенная мягкостью и теплом.
Спокойным, пожалуй слишком спокойным, выражением лица, внимательным взглядом, сдержанностью жестов, и уж не знаю, какими еще средствами, она сразу дала понять, что у нее нет лишнего времени, что разговоры о ней самой — неуместны, а обо мне — неинтересны и что если я пришел по делу, то следует изложить его суть.
— Пришла пора увезти малыша отсюда: скоро здесь могут появиться любознательные люди из госбезопасности. Младенцев не принято держать в научных лабораториях, они могут его просто конфисковать и еще сшить вам неприятное дело… Мне нужна твоя помощь, — я нашел в себе силы обратиться к ней на «ты» — если, конечно, иметь целью, чтобы все было пристойно.
— Разумеется, все должно быть пристойно. Я тебе обещала и, стало быть, помогу. Но моя помощь будет лишь в том, чтобы вместе вынести ребенка на улицу, остальное — твои проблемы. С Виктором говорить не пытайся, это сделаю я, и притом post factum.
Похищение назначили на следующий день, после шести вечера. Чтобы снизить, по возможности, опасность скандала, мы решили инсценировать вывоз малыша на прогулку, хотя и это было прямым бунтом против предписаний Крота. Вскоре после появления Прокопия на свет я, удивившись отсутствию в пределах видимости такого обязательного атрибута новорожденного, как детская коляска, поинтересовался, как же мальчика вывозят гулять.
— В этом нет никакой нужды, — авторитетно и не без самодовольства заявил Крот, — состав воздуха, молодой человек, здесь много лучше, чем на улице, он непрерывно контролируется компьютером, включая оптимальное насыщение озоном.
— А солнце, почтеннейший Крот? Все дети нуждаются в солнце.
— Дети нуждаются вовсе не в солнце, — он пренебрежительно оттопырил губу, — а в определенном спектральном составе света. Здесь этот состав идеальный: кроме видимого света, имеется строго дозированная ультрафиолетовая составляющая.
Вот ведь черт, ругнулся я тогда про себя, и на все-то у старого хрена готов ответ. Но теперь прогулка мне казалась все же наилучшим предлогом, тем более что охранник на входе, если судить по лицу, вряд ли когда-нибудь слышал про ультрафиолетовую составляющую.
Я приобрел коляску, самую громоздкую, какая нашлась в магазине, дабы каждому было ясно, что с такой колымагой невозможен маршрут длиннее, чем вокруг здания. Торжественно привезя ее в Институт на багажнике Васиной машины, я поставил ее под окном в вестибюле, чтобы охранник привыкал к ее виду. Другую же машину, презентованную мне Мафусаилом «восьмерку», я заранее припарковал в тихом переулке поблизости.
Вопреки своему обычному педантизму, Крот ушел в пять, за час до конца рабочего дня, и вслед за ним стали расходиться лаборанты и техники. Весенний вечер, теплый и солнечный, манил на улицу, так что желание прогуляться с ребенком должно было быть понятным любому человеку, в том числе и охраннику. Впрочем, как мне сказала Полина, о происхождении и даже о факте существования ребенка в Институте почти никто не знал.
Сегодня за малышом присматривала Люся.
— Собери, пожалуйста, на прогулку ребенка. Только слишком сильно не кутай, — рассеянно попросила ее Полина.
Полина, как и Крот, по отношению к Прокопию употребляла только слово «ребенок». Меня это неприятно задевало: ведь он, как-никак, ее сын, хотя конечно, сейчас, глядя на нее, в это было трудно поверить.
— То есть как на прогулку? — Слегка склонив голову, девица уставилась на нас козьим подозрительным взглядом.
— Обыкновенно, — ровным голосом пояснила Полина, — посмотри, какая погода. Я намерена прогуляться с ребенком, а почтенный Крокодил будет обеспечивать мою и его безопасность.
— А мне не менее почтенный Крот приказал не давать его отсюда выносить никому, — проворчала Люся раздраженно, — похоже, наши клички вызывали у нее антипатию, и в этом я ее понимал.