— И сейчас, похоже, именно тот случай. — Голос Философа, как мне показалось, прозвучал несколько сухо.
Амвросий прервал свою речь и обратил взор на нас, ласково улыбаясь, будто любимым внучатам-проказникам. Выждав, пока мы не перестали нарушать дисциплину, он продолжал:
— Как сообщил мне глубокоуважаемый Крот, он держится того мнения, что начать нужно непосредственно с сеанса посвящения… этак недели через две-три. Если все с этим согласны, нам надлежит избрать наставника для соискателя. Учитывая важность грядущего события, я предлагаю, против обыкновения, делегировать на эту почетную роль не одного, а двоих из числа посвященных. Относительно персоналий, полагаю, особых споров у нас не возникнет.
— Это еще вопрос, — подал голос тощий белобрысый человек, помоложе остальных, прозвища которого я так и не узнал, потому что, едва Амвросий открыл рот для ответа, его бесцеремонно перебил сам Философ:
— Глубокоуважаемые господа ученые, почему же никто не спросил моего согласия? Если я, конечно, живой человек. Или, может быть по привычке, меня все еще считают покойником?
Его речь произвела ужасное впечатление. Физиономии у всех вытянулись, будто их осыпали площадной руганью. Остался неподвижен только Порфирий, но в его потухших глазах появился неприятный тяжелый блеск.
— Вот уж, ей-богу, никого не хочу обидеть, — продолжал ораторствовать Философ с едва уловимым и, как мне показалось, точно отмеренным оттенком развязности, — но прежде, чем думать о следующем перевоплощении, нужно немного к себе привыкнуть. А я еще не освоился с тем, что я живой. Кстати, вот прекрасная тема для научных размышлений: сколько перевоплощений, скажем… пусть за год, может выдержать психика человека?
— Да… конечно… это нуждается в проверке… — уныло согласился гномик. Он был похож на ребенка, которому в магазине позволили потрогать шикарную игрушку, но не купили ее как слишком дорогую.
— И вообще, сначала я должен проштудировать труды Основателя, это пробел в моем образовании. А что как его теории покажутся мне бредятиной? И я скажу вам, что умываю руки?
Крот по-театральному закатил глаза и схватился за сердце. Все остальные были тоже в шоке, и я подумал: как бы дело не кончилось коллективной истерикой.
Я поймал взгляд Полины, интересуясь ее реакцией, — она оставалась спокойной и едва заметно мне кивнула. Она, как и я, поняла: это был другой человек, не тот, которого мы знали год назад. ТОТ Философ, тогдашний, не хотел и не умел отстаивать свои личные интересы и уж тем более не был способен так хитро и одновременно жестко выстроить систему аргументации.
Старички растерянно переглядывались, беспомощно и невнятно кудахтали, а Философ выглядел безмятежно, будто все это его не касалось.
— Раньше тебя на такое бы не хватило, заметил я ему негромко, — стало быть, на том свете можно кое-чему научиться.
— Забавная идея… а знаешь, если воскрешения войдут в обиход, я думаю, висельный юмор станет тоже повседневным. — Он слегка улыбнулся, и я тотчас узнал прежнего Философа: сама реплика, интонация, виноватая улыбка — все это, безусловно, принадлежало ему.
Мне пришла в голову странная мысль, точнее, странной была не сама мысль, а то, что она казалась до жути неприятной: он отлично помнит себя прежнего и по желанию может воплощаться в любую из двух своих ипостасей… если их только две.
— Ну что же… мне думается, аргументацию глубокоуважаемого Философа следует признать основательной, — произнес Амвросий с глубокой печалью. — Я приношу ему извинения за допущенную бестактность. Что же касается трудов Основателя, — он теперь обращался непосредственно к Философу, — то мы до сих пор вас не знакомили с ними, чтобы дать возможность независимого развития вашим собственным идеям, которые, как мы надеялись, могут обогатить учение Основателя. Но сейчас, как видно, вам пора изучить его сочинения.
Понятное дело: он не сомневался в убеждающей силе учения Основателя.
Гномик умолк, и возникла гнетущая пауза. Ее нарушил Гугенот зычным голосом:
— Так что там насчет «Извращенного действия»? Пусть нам доложат.
Мне не понравился его тон. Фигу я тебе доложу…
— Я предоставляю слово многоуважаемому Крокодилу, — уныло промямлил гномик.
— Меня удивляет предложение о чем-то докладывать, — заявил я безапелляционно, — когда еще не истек ознакомительный период, отведенный мне при найме на работу… э-э… вашими авторитетными коллегами. — Я слегка поклонился в сторону Крота и Порфирия, принципиально не желая пользоваться их кличками. — Помощники у меня появятся лишь по окончании этого срока, и пока я работаю в одиночку, но не буду скромничать, определенные достижения есть…