– Доброе утро, шеф, – весело сказал он. – Привет, Трикси!
– Утро доброе, – отозвалась Бо. – Что-то стряслось?
– Насколько я знаю, все в полном порядке. Вот вернусь в школу, и все тут же полетит в тартарары. Хотел спросить, можно ли Трикси поучаствовать в параде, проехаться на нашей платформе выпускников? Детишки все до одного за нее проголосовали.
Бо представила себе эту картину и расхохоталась.
– Хотят надеть на Трикси тиару?
Ежегодный общегородской Парад основателей проводился в мае, перед самым началом школьных каникул, чтобы обеспечить участие детей. Ученики сами украшали платформы, между классами шла жестокая конкуренция. В этот же день проходили шоу ретро-автомобилей и ярмарка ремесел. В маленьком городском парке ставили палатки, торговцы продавали разные вкусности, чтобы горожане могли устроить пикник и не тащить еду с собой. Конечно, на празднике провозглашали Короля и Королеву, их выбирали из числа старшеклассников.
– Не удивлюсь, – ответил Эван.
Он был приятным мужчиной лет сорока, русоволосым и кареглазым. Когда Эван улыбался, у его рта появлялась симпатичная ямочка. Казалось, в их маленьком городке все ученики и учителя любят директора школы. Правда, порой, когда тот или иной ученик влипал в неприятности, популярность Эвана несколько падала.
Бо считала большим плюсом, что Камминс был из местных, ведь он знал всех и каждого. Родители нынешних школьников, наверное, учились с ним в одном потоке, а значит, доверяли Эвану больше, чем чужаку.
Бо поразмыслила над его предложением. Трикси любила внимание, но только если хозяйка держалась поблизости.
– Не знаю, усидит ли Трикси на платформе без меня. И нет – я с ней не поеду. Может, если мы потренируемся, все будет в порядке, но скорее всего она сбежит и примется меня искать.
На лице Эвана сменился ряд задумчивых выражений.
– А может, вы спрячетесь? Никто вас не увидит. Я имею в виду, на платформе. Не хочу, чтобы Трикси поранилась, спрыгивая с движущегося прицепа. Дети ужасно хотят, чтобы она участвовала. Мне кажется, если бы Трикси училась в школе, королевой бы выбрали именно ее.
Трикси было около года, когда Эван попросил Бо принять участие в Дне профессий и привести с собой собаку. Общительная псина с важным видом прошествовала в здание из красного кирпича, как к себе домой. Избранных счастливчиков она одарила теннисным мячиком, позволив им его побросать. Дети обнимались с ней, а она их облизывала в ответ, чем и завоевала всеобщую любовь.
– Дайте подумать, – замялась Бо. Чего ей не хотелось, так это, сидя на корточках, провести час или около того на медленно движущейся платформе. Тем более, нет никаких гарантий, что Трикси даже рядом с хозяйкой будет вести себя прилично. Бо вздохнула: черт побери, конечно, она это сделает, если псина не откажется сотрудничать. – Надо потренироваться пару раз, убедиться, что у Трикси все получится. Из-за суматохи она может занервничать.
С другой стороны, когда это Трикси отказывалась побыть в центре внимания? Но Бо все равно не собиралась вынуждать ее участвовать в чем-то без подготовки.
– Ладно, что-нибудь придумаем, – пообещал Эван. Он выпрямился и слегка похлопал по двери: – Спасибо, шеф. Скажу ребятам, что вы не возражаете, и все зависит от Трикси.
Бо закрыла окно и продолжила путь к полицейскому участку, как вдруг заметила, что по улице мчится патрульная машина Джесси. У пекарни Дорис Браун машина резко затормозила, из нее выскочил Такер и вбежал внутрь заведения.
«Вряд ли Джесси воспылал такой любовью к пирожным, – подумала Бо. – Видимо, что-то случилось».
Она припарковалась с противоположной стороны улицы, опустила на пару дюймов стекло, чтобы обеспечить Трикси свежим воздухом, и бросилась за Джесси. Да что происходит? У кого-то сердечный приступ? Добежав до тротуара, Бо услышала крик и громкий треск. Ее пульс резко подскочил, она рванула дверь и вломилась внутрь.
В пекарне творился такой хаос, что сразу было не разобрать в чем дело. По полу, обмениваясь тумаками, катались Джесси и какой-то мужик.
За прилавком, хлопая себя по щекам, стояла Дорис. В панике она таращила глаза, то и дело вскрикивая, словно автомобильная сигнализация. Эмили, внучка хозяйки, сидела на полу и рыдала, прикрывая левый глаз. Часть витрины разбилась, от одного из столиков остались только обломки. Вокруг парней, катавшихся по полу, кружила кассирша, Бронуин Уаймен. Она держала наготове стул, собираясь врезать им по голове кому-нибудь из дерущихся, как только появится такая возможность.
Бо твердо знала, что в любой драке примет сторону Джесси. Не давая себе времени подумать, она тяжело сглотнула, бросилась на чужака сзади, обхватила его рукой за горло, локтем уперевшись в подбородок, и откинулась назад, насколько смогла. По крайней мере, так можно отвлечь его внимание и дать Джесси шанс надеть на дебошира наручники.
Парень рванулся, всем телом бросился в сторону, стараясь вырваться, и приложил Бо об пол. Ее тело сотряс жесткий удар. Казалось, все звуки утихли, а картинка перед глазами размылась. До сего момента она ни разу не ввязывалась в драку и оказалась не готова к шоку от удара – а это и вправду был шок. Но Изабо сильнее сжала горло противника и присоединила к захвату вторую руку, вцепившись в запястье первой, той, которой держала парня за шею, не давая вывернуться.
Воздух расколол очередной крик. Джесси матюкнулся как сапожник, Бо ощутила, что парень напрягся, поднатужился и прямо с ней, изо всех сил уцепившейся ему за шею, вскочил на ноги. Он слепо замахнулся и ударил. Кулак угодил Бо прямо по скуле.
Дальше практически одновременно произошло несколько событий. Сначала Бо увидела звезды – буквально. Ярость опалила ее, красная всеобъемлющая ярость застила разум и придала сил. Бо услышала, как кто-то зарычал: «Я же твою гребаную башку оторву», и с ужасом поняла, что слова принадлежат ей самой. За словами последовали действия: она подтянулась, вдавила колени в спину нападавшему и нажала всем весом. Снизу, будто молния, бросился Джесси. Крошка Бронуин, рыжеволосый ангел мести с горящими глазами, подняла стул и с меткостью профессионального бейсболиста обрушила его на темечко задиры. Стул пролетел в паре дюймов от головы Бо, но цели достиг успешно.
Парень рухнул как подкошенный. Бо, не обладавшая опытом ни в езде на лошадях, ни – тем более – на людях, не смогла уберечься от очередного удара. Затылком она врезалась в пол, правым плечом еще во что-то, и наступила благословенная тишина.
– Срань господня. – Голос, слабый и изумленный, оказался ее собственным.
Она моргнула, глядя в потолок. Перед глазами все кружилось и мельтишило, Бо попыталась остановить это безумие. Она слышала, как Джесси отрывисто и торопливо говорит по рации, затем в поле зрения показалось круглое лицо Дорис: хозяйка пекарни опустилась на колени рядом с Бо.
– Ах ты, господи боже, ах ты, господи боже, – приговаривала она снова и снова.
Бо глубоко вздохнула, мир крутанулся последний раз и с ощутимым хлопком встал на место. Она повернула голову и увидела, как Джесси умело надевает на парня наручники и переворачивает его, бросая взгляд на свою начальницу.
– Мисс Дорис, принесите лед Эмили и шефу!
Дорис тяжело поднялась на ноги и поспешила прочь, ее место тут же заняли Эмили и Бронуин. Левый глаз Эмили опух и быстро наливался кровью, но других повреждений Бо не заметила. Девушка схватила салфетки из подставки на столе и осторожно прижала к скуле Бо. Бронуин присела рядышком на корточки, глядя то на Бо, то на парня, валяющегося без сознания, словно ожидала, что тот очнется и устроит еще больший тарарам. Судя по выражению лица Бронуин, если такое произойдет, она будет во всеоружии.
– Какого хрена?..
«Что я несу?» – недоумевала Бо.
Последние три раза, открывая рот, она выдавала сплошь нецензурщину. Конечно, время от времени Бо не брезговала крепким словцом, но слово на букву «Х» всегда стремилась не произносить, особенно, когда стала начальником полиции. Теперь табу нарушено, и Бо не сомневалась: еще до конца дня о ее высказываниях узнает весь город, дословно. Возможно, мэр Оуэнби захочет прочитать ей лекцию на тему сквернословия в публичном месте.
– Вот дерьмо! – в ответ на собственные мысли ляпнула Бо. И снова не удержалась: – Проклятье... Кто-нибудь, вставьте мне кляп!