Предложение звучало так дико, что Морган расхохотался.
– Да хорош, ты зашла слишком далеко. Вот если я предложу ей еду, она поймет. Но что собаки понимают в извинениях?
– Ты удивишься. Но поступай, как хочешь.
Бо достала из холодильника порезанную для бутербродов индейку и передала Моргану.
– Держи! Надеюсь, поможет.
Свернув один ломтик роликом, Морган уселся рядом с упрямицей.
Подушки просели под его весом. Трикси, привлеченная запахом мяса, взглянула на Моргана и снова отвернулась.
– Хорошая девочка, – промурлыкал Морган. Он оторвал кусочек индейки и предложил собаке. – Ты просто чемпион, так здорово прокатилась в грузовике!
Трикси посмотрела на угощение и деликатно слизнула его с пальцев Моргана.
– А как шел тебе тот бантик! – Трикси приняла еще кусочек.
Наконец Янси решил, что хватит подмазываться, и скормил псине остатки.
Неплохо было бы лечь, но вместо этого он включил телик, вытянул ноги и пристроил голову на спинку дивана. Считай, почти вытянулся.
Трикси на пол не слезла, но через минуту-другую тоже развалилась, положив голову Моргану на колени. Он опустил руку ей на спину, чувствуя под ладонью тепло тела, шелковистую мягкую шерсть и биение сердца.
Что ж, вроде неплохо.
Путешествие в город вышло адски забавным, однако остаток недели Морган решил провести дома. Черт, он уже начал называть амбар «домом»!
Иногда Бо отсутствовала весь день, и Янси тренировал выносливость. Он обходил двор, а когда ноги окрепли, решил немного углубиться в лес.
На улице было здорово. Запоздалая весна радовала теплой, однако не жаркой погодой. Едва ли не за ночь все кругом позеленело. Морган вообще всегда любил находиться на свежем воздухе. Пусть обстоятельства далеки от идеальных, зато можно прогуляться, к тому же на собственных ногах.
В пятницу вечером Бо сказала:
– Мэр завтра утром созывает чрезвычайное заседание городского Совета. В ситуации с Гудингами кое-что изменилось, я обязана присутствовать.
– Старик что-то учудил?
– Не знаю. Но раньше мэр не назначал экстренных собраний, так что дело серьезное.
– Гудинг может как-то навредить городу?
– Некоторые из местных на него работают. Если он уволит или отстранит их, пострадают семьи.
– А он намерен предпринять именно это?
– Вот завтра и выясню.
Морган немного расстроился, он надеялся, что Бо останется дома на все выходные. Что ж, ладно, тогда нужно использовать шанс и потренироваться усерднее, например, поработать над подъемом по лестнице. До того, как ноги начинали дрожать, Морган одолевал уже двенадцать ступеней, но старался не переусердствовать. Не хотел отключиться и кубарем скатиться вниз. Прошла всего неделя, и Янси начал чувствовать себя человеком, а не развалиной. В груди все еще присутствовали болезненные ощущения, но уже не такие сильные, как раньше. Ноги окрепли, и есть Морган стал больше. Сложно сказать, но за последнюю неделю, он, должно быть, прибавил в весе добрых пять фунтов. Скука по-прежнему изводила Моргана, однако у него имелась еще одна причина не таскаться с Бо на работу каждый день. Не хотел надоесть, он начал понимать, что ее радушие не безгранично.
Она не желала, чтобы Янси ежеминутно околачивался поблизости. Кажется, Бо легче стала его воспринимать, хотя Морган не замечал, чтобы она слишком уж стеснялась. Но многие ли будут себя чувствовать абсолютно непринужденно с чужаком, внезапно свалившимся на голову? Тревогу Бо тщательно скрывала, но Морган полагал, ей все же неловко. Слишком уж она замыкается в себе, стараясь избежать нервотрепки из-за постояльца. Знала бы Изабо, как у Моргана встал от одного лишь вида ее язычка, облизывающего кекс, сбежала бы как можно дальше, или даже, наплевав на соглашение с Акселем, вышвырнула Янси вон.
Похоже, из денег Макнамары она пока не потратила ни цента. И, хотя определенно имела возможность ими пользоваться, не слишком в этом нуждалась. Бо легко могла избавиться от своего гостя и не волноваться, что тем самым ранит его чувства.
А Морган уходить не желал. По крайней мере пока. Конечно, он хотел выяснить, кто на него покушался, но повлиять на это никак не мог. Зато мог
улучшить свою физическую форму и разобраться с растущим влечением к Бо. Она представляла для него непростую задачу, Моргану это нравилось, но дело было еще кое в чем. Он никак не понимал, что же в ней так его зацепило. Бо казалась вполне довольной собой, своей внешностью, своей жизнью. Находиться рядом с женщиной, которой не нужны никакие заверения – вообще ни в чем – было здорово.
В субботу после завтрака Бо долго гуляла с Трикси, а вернувшись, ушла наверх, чтобы подготовиться к поездке в город.
Морган изо всех сил постарался на нее не пялиться, когда Бо снова спустилась на первый этаж. В простой юбке и обычной блузке, вроде, ничего особенного, но узкая юбка как следует обтягивала соблазнительную попку. А ноги! Господи помилуй, они были бесконечны. Морган сразу представил ноги Бо на своих плечах, и его бросило в пот.
«Спокойно, парень! – велел он своему члену. – Не надо в нее целиться».
Разумеется, пришлось сесть, потому что этот придурок все равно целился.
Чтобы отвлечься, Морган поинтересовался:
– Принарядиться решила?
Бо оглядела себя.
– Не то чтобы принарядиться, просто не хочу являться на собрание в джинсах. Они подходят для работы – никогда не знаешь, что придется делать, но заседание городского Совета – дело другое.
Вместо обычного хвоста Бо закрутила волосы, открывая беззащитный затылок. Если бы Морган уже не сидел, у него бы колени подогнулись.
Что за черт? Да он в жизни не разглядывал женские шеи, но от вида стройной шейки Бо, обрамленной темными прядками, мысленно застонал.
Вот тебе и отвлекся.
Трикси пританцовывала вокруг хозяйки, радуясь, что они отправляются в путь. Псину радовало все: прогулки, езда, кормежка, игры в мяч и жизнь в целом.
Лишь вид Моргана, занявшего «ее» сиденье, Трикси не радовал. Даже после подкупа индейкой прошло не меньше пары дней, пока она окончательно простила его и позволила бросать мяч. С трудом, но все же Морган вернул благосклонность собаки.
Поэтому он предложил:
– Может, оставишь Трикси со мной? Или ты всегда берешь ее на заседания Совета?
Бо обеспокоенно взглянула на Трикси.
– Вообще-то да, но, как правило, эти встречи длятся меньше часа. Что будет сегодня, понятия не имею.
– Тогда оставь ее дома. Я могу с ней прогуляться, покидать мячик, накормить обедом, если ты к тому времени не вернешься.
Бо все еще сомневалась. Тогда Морган добавил:
– Справлюсь. У нее нет привычки сбегать?
– Нет. Но и моему отъезду она не обрадуется.
– И что произойдет? Закатит истерику?
Услышав это, Бо улыбнулась.
– Как только она перестанет дуться, просто объясни ей, что я ненадолго и скоро вернусь.
Наверное, Морган взирал на нее скептически. Речь ведь о собаке, не о ребенке! Даже для Бо это чересчур…
Она поспешила объяснить:
– Знаю, звучит глупо, но ты разве не слышал, как говорят, что у собак интеллект как у двухлетних детей? Так вот, у Трикси интеллект четырехлетнего ребенка. Она понимает очень многое!
Хм, конечно, животина понимала тон обращенного к ней голоса, но это умеет большинство собак.
– Она поймет, что ее не бросили и знает время?
– Да, она знает время! – Бо нахмурилась. – Ладно, забудь. Я возьму ее с собой.
– Хорошо, – осторожно сказал Морган. – Я все объясню, обещаю. А ты иди, пока не опоздала.
Не хочет оставлять их вдвоем, понял Морган, но слишком переживает, что будет с Трикси, если собрание затянется.
Бо потрепала псину по макушке.
– Останешься дома, милая. Здесь тебе будет лучше, чем в зале заседаний. А я постараюсь поскорее вернуться.
Бо ушла, не оборачиваясь, хотя Морган знал, что ее так и подмывало оглянуться. Они с Трикси остались стоять у окна и смотреть, как уезжает хозяйка. Морган – потому что хотел еще раз взглянуть на великолепные длинные ноги, а Трикси – потому что не могла поверить, что ее оставили дома. Джип вырулил на дорожку, и Трикси жалобно взвыла.