Бо вошла в зал ратуши, где должно было состояться заседание Совета, и удивилась, увидев там мисс Дорис, Эмили и Джесси. Потом поняла, что удивляться не стоило: обсуждать собирались Гудингов, и какую пакость они могли учинить городу. Значит, Эмили, Джесси и сама Бо оказались в эпицентре событий.
Бо с Джесси заняли места, но поболтать не успели.
Заседание открыл мэр Оуэнби, предоставив слово Эмили.
Эмили была молодая, лет примерно двадцати пяти, очень сдержанная женщина.
– Для начала я хочу извиниться перед всеми вами, что из-за моей личной жизни у города возникло столько проблем. – Послышался хор голосов, уверяющих, мол, это не ее вина. Эмили покраснела и продолжила: – Зря я вышла за Кайла. Началось-то давно… Всю неделю мы воевали, они с отцом стращали меня, чтобы я переписала имущество на Кайла и отказалась от обвинений в домашнем насилии. Мне пришлось вам сообщить, потому что некоторые угрозы касались города.
– Какие угрозы? – встревожилась Вирджиния Роуз, кассирша из супермаркета. Она входила в состав городского Совета.
– Дело не только в рабочих с лесопилок. Мистер Гудинг сказал, что если он закроет свои предприятия, город потеряет много денег. Ведь те, кто там работают, отовариваются в местных магазинах. И ведь он прав.
– Сомневаюсь, что Гудинг решит закрыть лесопилки, – вставил Бадди. – Это ведь и его источник дохода.
– Он только и твердит, что о своих капиталовложениях, да сколько денег заначил. Говорит, они переживут, если лесопилки постоят пару месяцев, а вот город и рабочие – нет.
По залу прошел шквал сердитых голосов, и мэр призвал собрание к порядку. Проблема и правда была серьезной: город имел ограниченный бюджет, без излишков, которые могли перекрыть убытки. Потеря налогов с продаж, даже за пару месяцев, будет катастрофой.
Бо с Джесси тихо сидели и слушали. Каждый горожанин знал, как справиться с ситуацией. Мисс Роуз предложила, чтобы несколько крепких ребят взяли папашу Гудинга, увезли куда-нибудь и крепко отделали.
Насколько могла судить Бо, некоторые члены Совета идею одобрили, и тут у присутствующих на собрании представителей закона возникли проблемы.
Время шло. Бо проверила телефон: они заседали гораздо дольше, чем предполагалось. Бо порадовалась, что оставила Трикси с Морганом, иначе ей пришлось бы минимум дважды прерывать совещание, чтобы вывести питомицу на прогулку. Мало того, пришлось бы отправиться в участок за собачьей едой и покормить псину.
С другой стороны, так надолго они с Трикси разлучались только один раз: Бо тогда заболела бронхитом и поехала к врачу, а за собакой присматривала Дайана. Трикси исполнилось всего шесть месяцев. В то время она представляла собой адское шапито о четырех лапах. Дайана вела себя слишком беспечно и справиться с щенком не могла. Впрочем, ей и поныне это не удавалось.
Разговоры меж тем перешли от обсуждения превентивных мер к планам мести.
– Нам придется пересажать половину города, – пробормотал Джесси.
Кто-то предложил нанять Надери-зад-Хобсонов, чтобы те уладили дело по-своему. Учитывая, как Гудинг отреагировал на Лоретту, идея была стоящая. В то же время Бо помнила, как яростно Уоррен желал избавить Кайла от судимости.
Бо подняла руку.
Мэр ударил молотком и провозгласил:
– Слово имеет шеф Морган!
Бо встала. Все выжидающе на нее уставились.
– Эмили, скажи, чего ты хочешь больше: наказать Кайла за то, что он тебя ударил, или чтобы он просто подписал бумаги на развод и убрался подальше?
Эмили даже не задумалась.
– Просто развод, и пусть себе проваливает. Знаю, надо его проучить по закону, но раньше он меня и пальцем не трогал, только в тот раз в пекарне. Стыдно сказать, но тогда утром, перед тем, как уйти из дома, я тоже дала ему пощечину. Кайл ведь мог заявить на меня, но не стал.
– Мог, – подтвердила Бо. – Не знаю, сообщил ли вам мэр, но мистер Гудинг приходил ко мне в понедельник. Он переживает, что у Кайла появится судимость. Думаю, мы можем на него надавить и достичь соглашения, и среди прочего Кайл должен будет подписать документы о разводе и оставить Эмили в покое.
Потребовалось время выработать план. Как сказал мэр Оуэнби, Гудинги – это злобные мстительные ушлепки, не забывающие даже мелких обид, если только не обставить дело так, что в их собственных интересах будет поступить иначе. Весь план держался на Эмили. Прошла всего неделя, но она могла потребовать развода немедленно. Могла заставить своего адвоката работать усерднее, побыстрее подготовить бумаги и предоставить их судье Харперу. Главное – заставить ее мужа их подписать.
Итак, если Кайл больше не будет доставлять Эмили неприятностей, не станет возражать против соглашения о разводе, где указывалось, что бывшие супруги останутся каждый при своем, приобретенном до брака имуществе, продадут дом и поделят деньги поровну, с Гудинга младшего снимут обвинения.
Его также обяжут держаться от бывшей жены подальше и не лезть в ее жизнь. Если он не сможет этого сделать, сделка расторгается. Ну а если у Эмили возникнут какие-то непонятные проблемы, машина вдруг окажется поцарапанной, или шины внезапно спустят, за дело возьмутся Хобсоны. Да, это незаконно, но и все остальное, вероятно, тоже.
Закон и порядок в этом зале представлял Джесси. Казалось, он не против. Такер всегда радел за общину и не собирался настаивать на нескольких незначительных обвинениях, все равно у них на Кайла больше ничего не было.
– Я со всем согласен, – прокомментировал Джесси. – Не могу сказать, что Кайл легко отделался, да и Бронни ему стулом как надо врезала. Если никто не возражает, я тоже.
На том и порешили.
Затем начали выбирать, кому идти к Гудингу договариваться. Вызвался мэр, и остальные вздохнули с облегчением. Бадди хитер, как Гудинги, и сможет представить дело так, словно город оказывает им услугу, на которую не согласится только полный идиот.
Городской адвокат сказал, что подготовит бумаги: сделку надо оформить документально или ее не воспримут всерьез. Возымеют ли эти документы силу в суде совершенно неважно. Из разговоров окружающих Бо поняла, что если Гудинги пойдут на попятный, это будет наименьшая из их проблем, ведь тогда за дело возьмутся Хобсоны.
И вот наконец – наконец! – Бо отправилась домой. Она жутко проголодалась, но не стала тратить время на покупку гамбургера, слишком волновалась, как там поладили Морган и Трикси. С собакой точно все в порядке, а вот Моргану грозила опасность. Вдруг псина на него обидится, возьмет да и откажется возвращаться домой, а Морган слишком слаб, чтобы за ней гоняться. И вообще он может упасть и пораниться!
Не то чтобы она с визгом затормозила возле «тахо», разбрасывая гравий, но была к этому близка.
Безжизненных тел возле дома не наблюдалось – уже хорошо, и ни один непослушный золотистый ретривер не бегал. Может, обошлось без серьезных проблем?
Открывая двери, Бо чувствовала себя круглой дурой, сердце ее колотилось. Она приготовилась увидеть все, что угодно. Хотя нет, почему сразу дурой? Бо ведь хорошо знала свою любимицу.
Однако к представшей перед ней картине Бо оказалась не готова. Ничто не могло ее к этому подготовить.
На диване, целый и невредимый, сидел Морган. Перед ним на задних лапах, поставив передние ему на грудь, стояла Трикси. Она смотрела на Моргана с выражением чистейшего восхищения, а он почесывал псину за ушами, воркуя с ней нежным, глубоким голосом. Они чуть ли не носами друг о друга терлись.
Трикси обернулась на вошедшую хозяйку с тем самым радостным взглядом, что всегда заставлял таять сердце Бо. До знакомства с Трикси она никогда не встречала столь счастливого создания. Собака посмотрела на Моргана, и тот мягко коснулся своим лбом ее лба.
– Мама пришла, – заметил он, и псина восприняла это, как разрешение бежать и приветствовать смысл своей жизни.
Она рванула к Бо и принялась выплясывать вокруг, изливая восторг. Изабо опустилась на колени и поддалась лихорадочным ласкам, но едва ли соображала что делает. Ей словно между глаз бревном двинули или пнули в грудь. Даже губы онемели.
Нет. Милостивый боже, только не это.