– Насколько я понимаю, во время игры ее одолела жажда, и Трикси решила, ты тоже хочешь пить, вот и принесла тебе водички. Она уже проделывала такой фокус, но только со мной и еще с несколькими людьми, кто ей по-настоящему нравится.
Морган оглядел мокрые джинсы, затем псину, которая улыбаясь, скалилась во всю пасть, если, конечно, собаки умеют улыбаться…
– Лучше не шути так, – пробормотал он, прочистил горло и потрепал подхалимку по голове, хрипло поблагодарив: – Спасибо, Трикси, ты очень внимательная.
Та ухмыльнулась и завиляла хвостом, мол, вот, какая она умная.
Вечером они все вместе поднялись наверх. Это казалось таким странным, что Бо едва сумела выдавить «спокойной ночи». Лучше бы Моргану отправляться спать раньше или позже – в одиночестве. Вот тогда было бы нормально. Вся эта совместная деятельность создавала впечатление каких-то семейных отношений. У Бо по всему телу бегали тревожные мурашки, ведь они с Морганом даже не друзья! Просто знакомые, волей обстоятельств вынужденные временно жить вместе. С акцентом на слове «временно».
Она твердо закрыла за собой дверь спальни и даже подумала, не запереть ли замок, но решила не быть такой дурой. Морган уже в силах подняться по лестнице, так что не важно, где он спит – наверху или внизу. Если бы Бо считала его для себя угрозой в этом смысле, ни за что не позволила бы остаться в доме.
Она подготовилась ко сну, погладила Трикси, велела ей идти в постель и погасила свет. Бо понимала, что слишком перенервничала и вряд ли сможет уснуть, но попытаться стоило.
Не прошло и минуты, как псина начала скулить и бродить взад-вперед от подстилки до двери.
– Ну уж нет. Не приставай ко мне, – пробормотала Бо. – Спать, Трикси!
Однако Трикси каким-то сверхъестественным способом умела определять, стоит или не стоит настаивать на своем, поэтому не отставала. Бродила туда-сюда, от кровати к двери, подвывая и без конца тычась носом в хозяйку, на случай, если скулеж недостаточно ясно выражает просьбу. Псина отлично знала, что Морган тоже на втором этаже – неожиданное и захватывающее событие! Она страстно желала нанести ему визит. Если бы Трикси выкинула этот фортель днем, Бо осталась бы непреклонна. Но почти наступила ночь, Бо вымоталась и хотела поспать, собачье нытье страшно ее раздражало.
Через пять минут неумолчных жалоб и тычков носом Бо сдалась.
– Ладно! – фыркнула она, откинула одеяло и выбралась из постели. В комнате было темно, но сквозь окна еще струился свет, его давали и электронные часы, так что Бо отлично видела, как радостно подпрыгивает Трикси – твердолобая хозяйка наконец-то сообразила, что от нее требовалось.
Лампу Бо зажигать не стала. Совершенно разозлившись, ведь ей так хотелось успокоиться и заснуть, она распахнула дверь спальни, вышла в коридор и практически заорала:
– Морган!
Стоило издать первый звук, в коридор тут же метнулась какая-то тень, мгновенно вспыхнул свет, отчего Бо, успевшая привыкнуть к темноте, едва не ослепла. Прикрыв рукой глаза, она прищурилась и обнаружила напротив себя замершего в боевой стойке Моргана. Тот обеими руками держал огромный пистолет; Бо смотрела прямо в черное дуло. Чуть выше в ней пыталась просверлить дыру пара пронзительно-синих глаз.
Бо застыла. Она всегда думала, что это просто слова, но теперь поняла – ничего подобного. Бо смотрела в лицо смерти, казалось, тело заледенело, словно в жилах замерзла кровь. Сердце билось в ребра как отбойный молоток, живот свело от страха, а она могла лишь стоять и ждать выстрела.
Трикси, ликуя, бросилась к Янси, и Бо чуть не умерла от ужаса: перепугалась, что в своем состоянии повышенного возбуждения он пристрелит первый движущийся объект – собаку.
Но Морган всего лишь рявкнул:
– Что стряслось?
Затем выпрямился, резко убрал руки и направил дуло вверх.
Облегчение, такое же изнуряющее, как и ужас, пережитый несколькими мгновениями раньше, затопило Бо. На долю секунды зрение у нее расплылось, она чуть не свалилась в обморок, но потом все же сумела взять себя в руки.
Трикси так сильно виляла хвостом, что ее зад болтался из стороны в сторону. Она облизала коленку Моргана, ткнулась носом ему в пах, с целью просто убедиться, что это и в самом деле ее друг. Янси хмыкнул, но с места не двинулся, обшаривая взглядом коридор в поисках угрозы.
Бо изо всех сил постаралась дышать снова – ей требовалось больше воздуха, – но смогла только выдавить тоненьким голосом:
– Трикси…
Морган сурово взглянул на Трикси, та не сводила с него невинных глаз, словно вопрошала: «Разве ты не рад меня видеть?»
– И что с ней? – отрывисто поинтересовался Морган.
Сам голос его звучал иначе – глубже, жестче и внятнее. От прежней слабости не осталось и следа. Наверное, он менялся исподволь, и Бо не заметила, когда же случился переломный момент. Силы к Моргану пока полностью не вернулись, но он все равно представлял собой смертельную опасность, такого Янси Бо видела впервые. Даже когда он пытался ее придушить, не выглядел таким убийственным.
– Ничего, – пискнула Бо.
Она дрожала с головы до пят, отчетливо представляя, что прямо сию секунду сама или Трикси, или обе они уже могли лежать посреди коридора в луже крови. А винить стоило бы лишь себя. Знала ведь, кто такой Янси, но все равно распахнула дверь и разоралась на весь дом, не подумав, как отреагирует его натренированный мозг. Не стоит пинать аллигатора и ждать, что он не откусит вам ногу – а ведь именно это только что сделала Бо.
– Трикси… – Страх постепенно отпустил, голос стал тише, и она наконец рассмотрела Моргана – всего целиком, а не только его глаза и дуло пистолета.
И тут у нее опять случился шок. На сей раз потрясение было совершенно иным, но не менее ошеломляющим.
Прямо перед ней стоял Янси, одетый в одни лишь боксеры.
Она думала, Морган худой – таким он и оказался, но только по сравнению с той горой мышц, которой мог похвастаться раньше. Теперь же одежда висела на нем мешком. Телосложением он стал походить на пловца, мускулистый, но вместе с тем стройный. Остались ли все эти мышцы от прежней жизни, или он так изнурительно тренировался все две недели, что снова оброс мускулатурой?
До этого момента Бо мерзла, и вдруг на нее накатила волна удушливого жара. Она хотела отвести взгляд, открыть рот, велеть Трикси прекратить тыкаться ему в яйца, просто сказать «извини» и убраться назад в спальню.
На практике все эти варианты были неосуществимы, потому что Бо буквально не могла двинуться с места. Она продолжала оцепенело стоять, словно какая-то невидимая сила оглушила ее и превратила в идиотку.
На руках Моргана заметно выделялись мышцы, длинные ноги выглядели мощными. Ой, мамочки! В трусах виднелось нечто четко очерченное, спасибо господу, эта часть его тела находилась в состоянии покоя. Бо тяжело сглотнула и резко направила взор вверх к широкой, немного волосатой груди и застряла. Бесконечно длинный красный рубец делил его торс пополам. От шрама, как трещины на лобовом стекле, расходились сморщенные линии. Бо и раньше видела следы от операций, в том числе и после операций на сердце, шрамы всегда были просто шрамами. Но откуда вокруг шва эти чертовы черные линии?
Все еще ошеломленная, она указала на него пальцем и ляпнула:
– Это еще что такое?
Брови Моргана хмуро сошлись на переносице. Если Бо все еще пребывала в состоянии шока, Янси находился в боевом режиме, не имея возможности дать выход адреналину.
– Шрам, – коротко ответил он. – Помнишь? Пуля. Операция…
– Нет, – легонько покачала головой Бо. – Вот эти линии.
Она подошла ближе, чтобы рассмотреть его обнаженную грудь, и прищурилась от яркого света, который Морган врубил, выскакивая из комнаты.
– Похоже на… паучью сеть?
Морган бросил взгляд вниз и поморщился.
– Ах, это. Остатки татуировки.
Татуировка! Бо моргнула. Что ж, тогда понятно, хотя рисунок все еще не ясен.
– Но почему паутина?
Морган снова неодобрительно на нее зыркнул.
– Это не паутина, а мишень.
Мишень… Бо опять заморгала. Что? Долбаная мишень?! Оторопь переросла в ярость так быстро, что Бо не успела себя обуздать, не успела скрыться за внутренними барьерами.
Открыв рот, она секунду стояла неподвижно, а потом взорвалась.