– Забудь, юная леди.
Трикси тут же переместилась на колени Моргана и проникновенно взглянула ему в глаза.
– Как нож в сердце, – покачал головой Морган и подражая твердому тону Бо, строго сказал: – Нет.
Он тоже начал так делать, заметила Бо. Те же слова, та же интонация.
Бо уже хотела ответить, как вдруг снаружи раздался странный шум. Похоже на… На что это похоже, она не понимала. Вечеринка? Шум стадиона?
Бо нахмурилась и прислушалась, но все равно не смогла опознать звук. А потом в окно увидела, как к участку приближается какое-то скопление… светлячков? Больших светлячков.
– Что за черт? – выпалила она.
Морган тоже повернулся на звук. Он поглядел в окно и констатировал очевидное:
– Там целая банда.
Банда? В Хамриквилле?
Все еще хмурясь, Бо вскочила на ноги. Морган тоже встал и придержал ее за руку. Он уже не шутил, выглядел сурово и решительно.
– Останься, я сам разберусь.
Конечно, он бы разобрался. Этого парня не одолеет даже скопище народа.
– Вряд ли их там много, – запротестовала Бо. – Надо узнать, чего они хотят, что их рассердило. Есть лишь один способ…
Она бросила полный сожаления взгляд на недоеденный гамбургер и остатки картошки – когда все закончится, еда остынет и станет не такой вкусной.
– Ладно, – проронил Морган, – но если понадоблюсь, я сразу за дверью.
Бо устала и с большим удовольствием расправилась бы с гамбургером, но переговоры с этой «бандой» – часть ее работы. Открыв дверь, Изабо вышла на тротуар и уставилась на приближающуюся толпу. Уличные фонари отбрасывали на их лица странные тени. От мертвенно-белого света люди смахивали на зомби, но не узнаваемыми остались лишь единицы.
Толпа немного растянулась вдоль улицы. Бо насчитала человек тридцать, направляющихся к ней. Все они переходили дорогу в неположенном месте. В Хамриквилле мало кто обращал внимания на глупые правила, указывающие, где именно следует это делать. Огоньки в их руках в основном оказались включенными телефонами – дань пылающим факелам прежних дней. Пара курильщиков держали горящие зажигалки. Многие были владельцами местных магазинов, а значит, дружили с Дорис. Бо увидела Гарольда Паттерсона, Вирджинию Роуз (похоже, та всегда в гуще любых событий), Фэй Виггинз, цветочницу... Явился даже библиотекарь.
Поверх одежды каждый из них нацепил большую белую футболку. На лицевой стороне за черной тюремной решеткой было отпечатано лицо мисс Дорис, а поверх всего надпись крупными буквами: «СВОБОДУ ДОРИС!!!»
Бо зажала рот ладошкой и сильно себя ущипнула, чтобы не засмеяться. Как мило! Просто невозможно мило. Сердце трепыхнулось и переполнилось эмоциями. Взяв себя в руки, она вытащила сотовый и сделала кадр. Увидев вспышку телефона, люди замерли. Но Бо сняла их не в качестве доказательства, а чтобы навсегда запечатлеть это мгновение. Она оперлась спиной на уличный фонарь и скрестила ноги.
– Что стряслось? – небрежно поинтересовалась она.
– Стряслось?! – с жаром выплюнул Паттерсон. – Я скажу вам, что стряслось. Девчонка Гудингов расхаживает по улице, словно она тут хозяйка, а мисс Дорис держат в тюрьме! Так нельзя, просто нельзя. Мы пришли вызволить Дорис.
– Мы внесем любой залог, – добавила Вирджиния Роуз. – Не важно, сколько это будет стоить, лишь бы ее освободить.
Господи, они даже не имели представления, как действует настоящая толпа! Она громит все кругом, а не предлагает внести залог. Это было и правда невыносимо мило, Бо даже чуть не прослезилась.
– Во-первых, я никого не могу выпустить под залог, это решает судья.
– Где судья Харпер? – заорал кто-то в задних рядах, и все начали оглядываться, словно ожидали найти его здесь, а может, собирались рвануть прямо к его дому.
– Не нужен никакой залог! – крикнула Бо.
Паттерсон изумленно разинул рот.
– То есть вы держите ее без права на залог?
– Нет. Залог не нужен, потому что ее никто ни в чем не обвиняет. Мисс Дорис не заявила на Мелоди, а та в свою очередь не заявила на мисс Дорис.
– Тогда почему мисс Дорис еще за решеткой?
– Ее здесь нет, она дома.
Цирюльник побагровел. Он был так взбудоражен, что не слышал доводов разума.
– Это не так! Никто не видел, как она уходила, вы все еще держите ее там и…
– Ты ведешь себя как ребенок, Гарольд, – отрезала Вирджиния. Она сурово взглянула на Бо. – Скажите откровенно, шеф, все так и есть на самом деле?
От широкой улыбки Бо удержалась с трудом. Боже, какие они молодцы! Она благословляла день, когда сюда переехала.
– Да, – как можно серьезнее сказала Бо. – Полчаса назад, может, чуть больше, Джесси повез ее домой. Эмили писала в Фейсбуке, что сама привезла мисс Дорис в суд, а Кейли дружит там с Эмили, так Джесси узнал, что Дорис без машины.
Видимо, это витиеватое объяснение показалось людям разумным, потому что все вдруг заулыбались. Несколько человек поблагодарили Изабо, кто-то попросил прощения за беспокойство, а кто-то принялся утверждать, мол, точно знал – все будет в порядке. На этом свою миссию они сочли завершенной, перешли улицу обратно и стали рассаживаться по машинам. Бо еще минуту постояла на тротуаре, глядя им вслед, а затем вернулась в участок.
Трикси, как всегда, встретила хозяйку радостным оскалом. За шею псину обнимал Морган, уткнувшийся лицом ей в шерсть, плечи его дрожали от смеха. Сердце Бо снова трепыхнулось, а волоски на руках тревожно встали дыбом. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме волнения по поводу его состояния, что-то более личное слишком опасно.
Взяв себя в руки, Бо твердо сказала:
– Гляди, не уделай мою собаку соплями!
Морган поднял голову, от смеха лицо его раскраснелось, он с трудом выдохнул:
– Свободу Дорис! – И снова заржал, свалившись на задницу и держась за живот.
Бо нравился его смех, глубокий и раскатистый.
– Грандиозно, правда? – Она тоже улыбалась во весь рот. – Я сфотографировала!
А затем тоже расхохоталась, потому что больше не могла сдерживаться. Морган вскочил, сгреб ее в объятия и закружил. Бо удивилась, что он так легко ее поднял, схватила его за плечи, но перестать смеяться не могла.
– Поставь меня на место! Вдруг кто-то зайдет?
– И что? – фыркнул Морган. – После того, что сейчас было, никто в городе даже не моргнет. – Он улыбался, синие глаза лучились смехом.
Она смотрела на него так близко, что видела свежую щетину на твердом подбородке и полоски – светлые и темные – в его радужке, которые делали глаза такими сияющими. Он опустил ее вниз, и Бо почувствовала, как под ладонями напрягаются твердые мускулы.
– У тебя доброе сердечко, шеф, – сообщил Морган и поцеловал ее в лоб.
С поцелуем в лоб можно справиться, подумала Бо, он ведь дружеский, вовсе не сексуальный. Не то чтобы она хотела дружить с Янси, но…
Но тут Морган обхватил лицо Бо ладонями и накрыл ее рот своими губами.
Глава 16
Все было как раньше: горячий вкус, трепет узнавания, мгновенная жажда. Но и по-другому, ведь теперь ни один из них не балансировал на грани взрыва. Они медленно исследовали друг друга, язык не спеша нырнул в глубину ее рта, поглаживал там. Неужели, такой легкий неповторимый вкус Моргану придал смех? Ощущает ли Янси то же самое?
Отпустив ее лицо, Морган положил руки на талию Бо и тесно прижал к себе, жаром ладоней опаляя кожу.
Прикусив Бо за нижнюю губу, Янси лизнул место укуса и переместился на шею. Бо откинула голову, словно его поцелуи сделали шею гуттаперчевой, и держать ее прямо стало не под силу, да Бо и не пыталась. Горячие молнии устремились от губ прямо к соскам, а потом к низу живота. Ей были знакомы эти ощущения: упоение сексом, пыл и наслаждение. Но даже в браке она никогда не отдавалась акту с головой, словно разум не совсем соглашался с телом.
Сейчас же все было иначе. Бо испугалась. Ее тело полностью взяло управление на себя, будто одно лишь прикосновение к Моргану поставило внутренний рычаг переключения передач на нейтралку. Это было больше чем удовольствие. Она не просто хотела пережить подобный опыт, она хотела Моргана, почувствовать его на себе, внутри себя. Словно это не секс, а насущная необходимость – нечто совершенно иное. Бо не хотела ни в ком нуждаться. Но… она нуждалась. Нуждалась именно в нем и не понимала почему. Может, дело в возникшей химии, может, в душевном родстве.