– Не надо со мной возиться, я не ребенок.
Морган тряхнул головой. Уголки губ скривились в легкой усмешке, синие глаза заискрились.
– За тобой не так-то легко ухаживать.
Ухаживать? Бо смутилась. Во-первых, если использовать именно этот термин, зачем Янси за ней ухаживать? Все, что хотел, он получил прошлой ночью. В том и смысл ухаживаний, так ведь? Постараться ради секса. А если он имеет в виду старомодный смысл этого слова… Тогда Бо не знала, что и сказать. Это означало, у них есть будущее. В голове не укладывалось! Ну что ж, наслаждаться моментом не значит изменить взгляды на жизнь, решила Бо. Именно так она и собиралась поступить.
– Можешь заняться стиркой, – предложила она.
Рассмеявшись, Морган потер ее предплечья.
– Вот видишь! Какой другой женщине нужны ухаживания в виде постирушек?
– Да большинству. Стирка – та еще боль в заднице.
– Черт возьми, тогда просто брось кучу белья вниз, и я ей займусь.
– Сначала надо позавтракать, – засмеялась Бо. – Ты чего хочешь?
Она занималась утренними делами, и ее охватило странное умиротворение. Решение принято, она во чтобы то ни стало справится. Вчерашний день показал: ни от жизни, ни от неприятностей не спрячешься. Нельзя все предусмотреть и ко всему подготовиться. Остается просто жить. Может, совместное будущее им не светит, зато у них есть настоящее, и этого довольно. Внезапно ей стало легче: легче касаться Моргана, когда только в голову придет (приходило частенько), легче в полуголом виде слоняться по дому не стесняясь, легче хотеть Моргана. Отрицать свое желание – просто пытка, а вот иметь возможность его удовлетворить – невыразимое удовольствие.
Ночью они занимались сексом еще дважды. Янси оказался отличным любовником, внимательным и собранным. Они с Бо идеально совпали. Утром у нее все немного побаливало, но она все равно чувствовала себя удивительно расслабленно. Бо не стала терзаться, пытаясь понять, был ли для Моргана это просто секс, тогда как она-то занималась любовью. Все равно ничего не изменится, хоть до смерти заанализируйся. Завтра может быть другим, но сегодня – это сегодня.
Они позавтракали и убрали за собой, потом Бо навела порядок внизу и отправилась наверх. Решив поймать Моргана на слове, она просто сбросила стирку вниз. Взяла несколько вещей разом, чтобы ком получился поувесистей, иначе не долетит, и швырнула. Морган восседал перед телевизором, вытянув ноги, в истинно мужской манере щелкая каналами. Джинсы приземлились точнехонько ему на голову.
Бо думала, он тут же вскочит, но Морган просто рассмеялся, откинул голову назад и сказал:
– А я-то гадал, поведешься ты или нет.
– Считай, повелась.
Пока Янси занимался стиркой, Бо перестелила простыни, с изумлением и волнением обнаружив, что они действительно нуждались в замене. Грязные простыни тоже полетели с балкона – Морган знал, что с ними делать. Радуясь падающим сверху тряпкам, Трикси начала носиться и лаять, потом схватила плюшевую игрушку и принялась трепать, пытаясь ее прикончить. Все ведь веселились, почему бы и ей не развлечься? Схватив плюшевого зверя за ногу, Морган стал играть с Трикси в перетягивание каната. Бо в это время подошла к рабочему столу. У нее в разработке находился технический проект. Она внимательно на него посмотрела, подумала, но так и не смогла заставить себя сесть и потрудиться. Впервые в жизни Бо не ощущала ни малейшего интереса. Вчерашний день оказался таким тревожным, а ночь такой насыщенной, что Бо определенно нуждалась в отдыхе. Вот бы отдыхать целый день, наслаждаться жизнью… занимаясь чем-то. Вопрос – чем?
Ее спасла Трикси. Собака внезапно бросила игру с Морганом, подошла к Бо и пристально уставилась на хозяйку. Взгляд ее говорил: «Ну так что?» Первый утренний выход на улицу был необходимостью, не прогулкой, а теперь наступило время пройтись. Морган прихватил пистолет, Бо – ключи от дома и сотовый, и они вышли наружу.
Казалось, день сам взывает к долгой, обстоятельной прогулке. Сначала они молчали. Утро было теплым, пока еще не жарким. Свежая зелень блестела от ночной росы, небо синело над головой, местами пробегали пушистые облачка. Бо всегда поражалась, какая природа удивительно громкая. Певчие пташки надрывались словно пьяные, в кустах кто-то шуршал (Бо надеялась, это не кролик, и Трикси за ним не погонится), деревья раскачивал легкий ветерок. Жужжали пчелы, гудели насекомые, птицы трещали, будто о чем-то спорили. Морган взял Бо за руку, и они зашагали рядом, по крайней мере, когда это было возможно. Когда нет, он все равно не отпускал ее руку, просто шел впереди, вертя головой во все стороны в поисках проблем – змей или грызуна, да и вообще всего, что могло привлечь внимание Трикси. Бо годами ходила этой дорогой без происшествий, но Морган все равно поддерживал ее, когда она перешагивала через бревна и камни.
Бо испытывала смутное чувство вины, словно филонила. С минуту обдумав это, она призналась:
– Не знаю, как расслабиться. Мне все кажется, я должна что-то делать.
Морган переплел пальцы с пальцами Бо. Держать его за руку – новое и волнующее ощущение… и удивительно комфортное. Ей с ним комфортно!
Бо нашла это сексуальным и поняла: дело плохо, если уж она приравнивает комфорт к сексуальности. Бо подозревала, что если б у Моргана оказались ноги иксом, она бы и это сочла сексуальным.
Он убрал с пути ветку куста, чтоб дать пройти Бо.
– Ты и так трудилась без устали, пытаясь выбраться из ямы, с тех пор, как сюда переехала. На это нужно мужество. Я заметил, что ты не из любительниц лежать овощем перед телеком.
– Кто бы говорил! Тебя лежка перед телеком мгновенно свела с ума.
– Не люблю торчать дома. Если у меня случается простой, я отправляюсь рыбачить, но сейчас это просто утопия.
Мшистый валун скрыл Трикси из вида. Бо отняла у Моргана руку и поспешила за собакой, с целью убедиться, что та не наткнется на змею или скунса. Но Трикси стояла перед кустом сорной травы и наблюдала за шмелем, перелетающим с одного желтого цветка на другой.
– Иди-ка сюда, – позвала Бо. – Не тронь шмеля. – Трикси проигнорировала приказ и продолжила наблюдение, тогда Бо строго произнесла: – Юная леди!
Это было предупреждение второго уровня, оно гласило, что чей-то хвост вот-вот попадет в настоящие неприятности. Трикси послушно вернулась на тропинку.
– А ты знаешь, что шмели не могут летать при температуре тела ниже восьмидесяти шести градусов? – заметил Морган. Он тоже смотрел на пчелу.
Стоило только Бо к нему подойти, и Янси снова завладел ее рукой.
Изабо недоуменно моргнула.
– Я видела, как они летают и в прохладную погоду.
– Они вибрацией разогревают свои грудные мышцы. Занимает примерно пять минут.
– Предположительно они вообще летать не должны.
– Это просто ошибка в расчетах. Шмели создают колебания – небольшой вихрь, – и их короткие крылышки вытесняют огромное количество воздуха.
Бо удивленно прищурилась.
– Откуда ты столько знаешь об аэродинамике шмелей?
– В летной школе нахватался.
Бо помолчала, переваривая информацию. То есть он еще и пилот?
– На чем ты летаешь?
– На вертолетах и малых самолетах. Мне нравится. Правда, не так сильно, как плавать.
Морган ответил настолько непринужденно, словно тут не было ничего особенного, словно управлять вертолетами и малыми самолетами умеет каждый. В его мире, может, так и было, но в мире Бо люди водили машины. Кроме Моргана, она знала всего лишь одного пилота, однако совершенно не удивилась ни новой грани Янси, ни его обширным практическим знаниям. Бо с самого начала догадывалась, что он совсем не прост.
Наверное, так чувствуют себя жены военных. Или пожарных, или полицейских, когда жизненный опыт мужа колоссален и диаметрально противоположен опыту жены. Как такие люди вообще находят общий язык? Можно свести себя с ума в поисках несуществующего ответа или просто плыть по течению. Бо выбрала буддистский вариант. Они переспали – в этом и есть суть их отношений. И пока этого достаточно. Может быть, завтра Бо изменит мнение, но сейчас переживать не стоит.
А пока что она решила кое-что выяснить.
– Где ты рыбачишь?
– В Потомаке, когда отдыхаю дома после миссий. Пару раз в год стараюсь ездить во Флориду на глубоководную рыбалку, прошвырнуться по озерам. Правда, всегда не хватает времени – даже когда мы не участвуем в операциях, вкалываем до седьмого пота на тренировках.